Эпиграф

Когда-то давным-давно, в такой седой древности, о которой не сохранилось даже легенд и преданий, жили на Севере люди. Правда, Север тогда был не такой уж и север – климат был теплее, леса зеленее, и даже  море, которое мы сейчас  Белым зовем, по полгода подо льдом не пряталось. А люди жили в общем-то обычные – с виду почти такие же, как  мы с вами – только покрепче да повыносливей, комфортом и цивилизацией не избалованные, ко всяким невзгодам и испытаниям привычные. Не так давно мы их и вовсе «дикарями» называли – мол, и строй у них был примитивный — общинно-родовой, и дома у них были чуть ли не соломенными, а орудия – каменными, и одевались-то они в звериные шкуры… Да и жили как придется: полгода - в голоде, полгода – в холоде, и всю жизнь – в нужде и страхе. Ни культуры не знали, ни письменности, горшки из глины только-только научились обжигать, да топоры из камня вытесывать; и всех забот у них было – прокормиться, обогреться, выспаться, потомством обзавестись, да от медведей спрятаться. Дикари, одно слово!

Так-то оно, может, и так, да не все так просто. Занимались те дикари странным делом: высекали на камнях картинки, да такие, которые мы, продвинутые и окультуренные их потомки, до сих пор понять не можем. Зачем столько сил и времени на это тратили – непонятно, что хотели своими рисунками передать – тоже неясно. Одно можно точно сказать – с той давней поры чего только этот мир ни повидал – империи воздвигались и рушились, великие народы рождались  и погибали, возникали города и государства, процветали и исчезали, обращаясь в песок. А рисунки эти каменные через многие тысячелетия до наших дней дошли почти неизменными, и до сих пор для нас загадкой остаются.

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s

Чем более развитым с информационной точки зрения становится наше общество, тем дальше почему-то от современного горожанина оказывается российская деревня. Городские жители, которые в большинстве своём не так уж и давно из деревень уехали, привыкли представлять себе село как далёкий и глухой «край таёжный», где живут дремучие, необразованные люди, — в сознании укоренился образ, созданный телесериалами о псевдодеревенской реальности. Но если посмотришь внимательнее, забыв городской апломб, — увидишь светлую каплю росы, без которой образ нашей страны будет неполным и неверным.

0
0
0
s2sdefault

На юге Челябинской области, между трёх озёр, стоит цер­ковь. Необычная церковь — из бурого, будто про­калённого крепким недолгим теплом кирпича, с уз­ки­ми, словно бы готическими окнами. С узорчатой, ост­ро нацеленной в небо колокольней. Вся какая-то тонкая и нездешняя — не заколоченная церковь, не заброшенный склад. Приключение.

Сколько помню летние деревенские дни, церковь эта всё время колышется в ясном воздухе и плывёт, плывёт над россыпью мелких крыш, под облаками. Подогревает лю­бопытство. Смотришь в окно — она стоит. Выйдешь за ворота — опять стоит, ажурная, тёмная от расстояния: на самой границе известного мира, за которым начинает­ся чужая земля.

0
0
0
s2sdefault

До Мелихова у Чехова не было своего дома. В Москве его семья: отец, мать, сестра — скиталась по съёмным квартирам. И он мечтал, чтобы у близких ему людей был свой угол, желательно не в городе. Антон Павлович всегда стремился пожить на природе. «Эта жизнь в четырёх стенах без природы, без людей, без отечества, без здоровья и аппетита — это не жизнь», — писал он, уставший от столичной суеты. В деревню гнали Чехова и усиливавшееся нездоровье, и желание вести усадебную жизнь. Эта мечта хорошо видна и в его пьесах: «Дядя Ваня», «Чайка», «Вишнёвый сад». «Коли деды и прадеды жили в деревне, то внукам безнаказанно нельзя жить в городе», — писал он.

0
0
0
s2sdefault

Есть люди, которым удивительно подходят

их имена. Надежда Ворощук из села Лядины,

что в Каргопольском крае, — одна из них…

Для закоренелого москвича, который нечасто выбирается в российскую глубинку, северный русский город Каргополь на берегу реки Онеги (кстати, по документам он старше Москвы на один год!) вроде как и не город вовсе. Одно- и двухэтажные домики, палисадники вокруг, дымок из труб, кое-где колодцы, поленницы дров, водостоки вдоль дорог… Золотые шары, астры, флоксы, смородина, малина и яблони. Старинные деревянные и каменные церкви…

0
0
0
s2sdefault

Может быть, кому-то название статьи покажется чересчур пафосным. Но эта строка из стихотворения Фета, посвященного Тютчеву, вернее всего передает чувства тех, кому посчастливилось попасть в эти края.

Дорога от Брянска в поместье Тютчевых Овстуг пролегает среди полей и рощ, раскинувшихся на отрогах Среднерусской возвышенности. Стихи, когда-то родившиеся здесь, словно витают в воздухе.

0
0
0
s2sdefault

«Какое место в вашем городе самое любимое? Куда бы вы повели гостей, приехавших посмотреть ваш город, в первую очередь?» — с такими вопросами мы обратились к нашим друзьям-акропольцам из разных городов России, и вот что услышали в ответ…

0
0
0
s2sdefault

«Если у вас есть атлас, — отыщите на нем карту России и проведите пальцем от Москвы по направлению к Черному морю; на Вашем пути немного севернее Орла — Вы обнаружите город Мценск. Так вот! Моя деревня находится в 10 километрах от этого места с довольно труднопроизносимым, как видите, названием. Это совершенная глушь — тихая, зеленая, печальная...» Это строки из письма Ивана Сергеевича Тургенева к своему собрату по перу Эмилю Золя. Ко времени написания этого письма о мценском крае и его жителях в парижских литературных кругах знали, пожалуй, даже больше, чем сейчас мы, живущие в России.

0
0
0
s2sdefault

Близ села Владимирского в Нижегородском крае есть озеро, к которому с давних пор приходят люди. Их влечет его необыкновенная красота, а еще больше — невидимый Китеж-град, укрывшийся в его глубинах.

Озеру Светлояр больше 10 000 лет, и еще до появления на Руси христианства на его берега приходили поклониться славянским богам. В честь бога солнца Ярилы и получило оно свое название — Светлый Яр. Позднее здесь в землянках жили монахи-отшельники. И сейчас еще рассказывают о чудесных исцелениях, о встречах в окрестных лесах с загадочными старцами, о монахах, ходящих по воде в утреннем тумане.
До сих пор неясно, как возник Светлояр. Кто-то считает, что это типичное ледниковое озеро. Кто-то — что оно вулканического происхождения. Еще утверждают, что это старый карстовый провал, заполнившийся водой. И даже говорят, что своим возникновением Светлояр обязан упавшему на землю метеориту.

0
0
0
s2sdefault

Дорожный тарантас, весело скрипнув колесами, влетел под сень вековых деревьев. «Неужели я дома!» Старинная еловая аллея, посаженная еще дедом, приняла его под свой кров, словно укрывая ото всех, ограждая от мира суеты и волнений. Что ждет впереди: одиночество, покой, забвение? Долгих два года изгнания сотрут из памяти лица друзей, притупят остроту мысли, смирят порывы сердца. Выдержит ли, не сойдет ли с ума от тоски и грусти, не предаст ли самое лучшее, что есть в душе?..
Вдалеке замелькали постройки, и вот показался ветхий деревянный дом, весь увитый плющом. Невысокое крыльцо в три ступеньки, простые садовые цветы пестрят под окнами. Перед домом круглая куртина, цветники и дорожки. По обе стороны от него — службы, людская да домик старой нянюшки. А за домом простор необъятный: речка, словно лента самоцветная, течет, переливается, в даль зовет; мельница на берегу руки свои крыльями раскинула; в темных водах озер лес-великан отражается... Красота такая, что удержаться невозможно: «Э-ге-ге-ге!!!! Это я, Сашка Пушкин, домой вернулся!!!» Крикнул так, замер, прислушался, не откликнется ли кто. Нет, тишина! Расхохотался да с разбегу бросился вниз с холма, в самую глубину прозрачной реки...

0
0
0
s2sdefault