Приезжая в Москву, я всегда планирую посещение музея. И этот раз не стал исключением. Я очень обрадовалась, узнав об открытии выставки «Дали — Пикассо».

Вспомнила время, когда впервые открыла для себя Сальвадора Дали — сначала из восхищенных отзывов одного из его поклонников, потом — изучая его творчество. Это был прорыв, революция в искусстве, ещё один взгляд на мир. В те советские времена его мало издавали, но мне хватило, чтобы признать в нем великого мастера. Конечно же, хотелось узнать его ближе, и я зачитывалась книгами о его жизни, о союзе с его музой Галой, которая открыла в нем гения и вела его, такого талантливого в искусстве, но беспомощного в жизни.

 

 

Дали и Гала

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s

Художников — и великих, и малых — во все времена было очень много. Много и теперь. Каждый старается что-то выразить в своей картине. И бывает, с таким тщанием выписывает каждую деталь, каждое выражение человеческого лица, каждое чувство в глазах животного… Если не полениться и приглядеться к мелочам — как много можно сделать открытий!

Иногда на картинах изображено очень много людей и животных. Казалось бы — основная идея, история события передана картиной целиком, и нет нужды разбираться в мелочах. Как бывает в нашей жизни — что-то глобальное происходит, и никому нет дела до «отдельно взятого» человека. А человек думает и чувствует, страдает или радуется, и из его «мелочей жизни» складывается его судьба. А из судеб многих людей — судьба общества, государства, картина мира.

 

0
0
0
s2sdefault

Знакомо ли вам такое чувство, которое можно назвать «облучение искусством»? Я первый раз испытала его во время своего путешествия во Флоренцию, родину Возрождения. Наверное, тогда я в полной мере поняла, в чем же разница между подлинником и копией, даже и очень хорошей копией. Я помню часы, проведенные рядом с Давидом гениального Микеланжело. Хотелось смотреть, впитывать, насыщаться, чтобы увезти с собой частичку этого чувства, этой проникающей насквозь спокойной мощи. Помню, как ходила по залам Боттичелли и Леонардо да Винчи в галерее Уффици там же во Флоренции. Словно не только смотришь, а как будто ощущаешь кожей. С тех пор я запретила себе «пробегать» по галереям. К искусству надо прикасаться неспешно. Нужно, чтобы времени было столько, сколько нужно, чтобы успеть спросить себя, а что думал художник, когда создавал это полотно или скульптуру, чем были заполнены его мысли, его чувства? И не только спросить, но и ответить.

0
0
0
s2sdefault

Хочу поделиться фрагментом одной из моих любимых картин Филиппо Липпи «Тобиас и три архангела». Самое трепетное в этой картине — две фигуры в центре.

Посмотрите на них…

Какие тонкие линии, нежные краски. А во взглядах — доверие и любовь, немой вопрос и спокойный ответ. И совместное движение, рука об руку. Для меня это отражение того особого состояния, когда тебя ведут по пути — ангел, твое сердце или реальный человек, которого ты можешь назвать учителем.

0
0
0
s2sdefault
Михаил Врубель. «Демон сидящий»

Он оставил нам своих Демонов, как заклинателей против лилового зла, против ночи. Перед тем, что Врубель и ему подобные приоткрывают человечеству раз в столетие, я умею лишь трепетать. Тех миров, которые видели они, мы не видим.

Александр Блок

 

Сейчас много говорят о России XIX века, пытаются понять причины и суть произошедшего на стыке веков. Исследуют и анализируют экономические, политические и тому подобные процессы. Но есть, мне кажется, и другой путь поиска сути — обратиться не к экономическим, военным или политическим событиями той эпохи, а к искусству. Нет, не потому что причины происходящего — в искусстве, а потому что настоящие художники, писатели, одним словом — люди-философы способны почувствовать и выразить эту суть, своего рода душу истории, гораздо острее и ярче.

Один из таких художников — Михаил Врубель, одна из таких картин — «Демон сидящий». Задуманная в 1885 и законченная в 1890 году, она начала «демоническую серию», продолжившуюся иллюстрациями к лермонтовскому «Демону», затем «Демоном летящим», «Демоном поверженным» и многими другими.

0
0
0
s2sdefault
Memento mori

Недавно я заметил, чем старше я становлюсь, тем меньше понимаю, что такое эта моя жизнь, и тем больше удивляюсь ей.

Есть, наверное, только две по-настоящему вечные темы в нашей жизни: любовь и смерть. Но если первая тема как-то естественно входит в нашу жизнь, как правило, не вызывая вопросов “зачем это?”, то вторую мы принимаем с большим трудом. К ней вопросов очень много, большей частью, наверное, бессмысленных и бесполезных. Впрочем, есть среди них и те, которые позволяют очень глубоко переосмыслить нашу жизнь. В “свете” смерти яснее истинная ценность множества вещей нашей жизни. Из фургона “скорой”, из окна больничной палаты все видится глубже и острее. Дай нам Бог, конечно, еще долго не увидеть мир с “той” стороны, но задуматься об этом стоит.

И мы попытаемся сделать это, опираясь на несколько полотен из Национального музея изящных искусств в Буэнос Айресе.

0
0
0
s2sdefault

«Отчего ослепительна красота знаменитой Елены, из-за которой столько сражались, или женщин, подобных Афродите?.. Нас постоянно волнует форма... Красота волнует нас, когда проникает к нам в душу; но ведь глазами воспринимается лишь форма» (Плотин «Эннеады», V)

 

Мы не всегда и не во всем считаем себя правыми — понимаем, что до истины нужно еще докопаться и для этого необходимо учиться. Но мы как-то естественно полагаем, что уж для суждения о красоте специальной подготовки не нужно. А все разногласия — лишь вопрос разницы вкусов. Но, возможно, дело не только в этом, и красота может поставить передо мной самим вопрос: кто я, судящий о ней?

Век XIX противоречив во многих отношениях, в том числе и в живописи. На смену академизму приходит реализм, хвалимый и превозносимый (наверное, вполне заслуженно) в советское время, ибо обращается к очень актуальным и острым темы. Однако правда в одном вовсе не означает неправды в другом. Если реализм помогал увидеть существующее вокруг нас, то академизм, в каком-то смысле, — существующее внутри нас. Его обращенность к античности, к великим примерам и образцам древности так же органична и естественна для человека, как и сострадание к боли вокруг.

Об одном из «академиков» и пойдет речь. Это Генрих Ипполитович Семирадский — польский и русский художник, ныне не очень популярный. Его репродукций нет в школьном учебнике по литературе, его картин не так уж и много в наших музеях. И все же те немногие, что есть, заслуживают внимания.

0
0
0
s2sdefault

И действительно, если он принимает имя вещи за то же, что есть она сама, он либо будет вынужден произнести имя ничего, либо если он назовет имя, как имя чего-то, то получится только имя имени, а не чего-либо другого.
Платон, диалог «Софист»

Скажу сразу, среди всех «реализмов» — сюр-, гипер- и других — мне более всего по душе магический реализм Рене Магритта. Может, потому что название самое интригующее, а может, и по другой причине. Но сам Магритт говорил, что он побуждает зрителя задуматься о реальности, которая нас окружает. Задуматься — значит столкнуться с необычным, поставить перед собой вопросы и попытаться ответить на них. Но необычное само по себе притягивает внимание, лишь отвлекая от реальности, в которой мы живем. Магритт выбирает другой путь, давая живописи почти платоновское определение:

«Искусство живописи, которое лучше назвать искусством подобия, может выразить в красках идею, вмещающую в себя только образы, которые предлагает видимый мир, интуиция подсказывает художнику, как расположить их, чтобы выразить тайну».

0
0
0
s2sdefault

Все мы откуда-то приходим в этот мир, и без сомнения, все мы однажды уйдем из него. Но если представить, что нам остался всего лишь один год – какое послание оставили бы мы тем, кто остается?

Один год. Именно столько писал свою картину-завещание, картину-кульминацию духовных раздумий Поль Гоген. Он верил, что ему никогда не удастся создать ничего более совершенного или даже похожего на эту картину.

Но судьба распорядилась иначе. Несмотря на попытку самоубийства, Гоген останется жить и создаст еще не одно великое полотно.

0
0
0
s2sdefault

Есть картины, на которые можно (и нужно) не просто смотреть. Их важно рассматривать, задавая себе вопросы, изучая литературу. Но при этом, сколько ни всматривайся, сколько ни исследуй, ощущение недосказанности, загадки остается. Для меня фреска Рафаэля «Афинская школа» именно такова.

0
0
0
s2sdefault