В древнем храме; в средневековой рукописной книге; в картинной галерее среди шедевров Возрождения; среди старинных гобеленов, которыми когда-то украшали замки, можно увидеть особенную сцену: «Радуйся, благодатная! Господь с тобою» — архангел Гавриил, подняв руку в благословляющем жесте («Аве, Мария!»), приносит Деве весть, что она станет матерью Христа.
Что испытала Дева Мария в тот миг, когда перед ней появился ангел? Как приняла Весть? Что стоит за немногими ее словами, записанными Евангелистом Лукой: «Как будет это, когда я мужа не знаю?» и «Се, раба Господня; да будет мне по слову твоему»?


В одной картине или иконе средства живописи не дают «развернуть» весь сюжет, и каждый мастер выбирает только одно мгновение. Тем интереснее рассматривать разные «Благовещения» — тогда поза, взгляд, жесты Марии начинают говорить, отражая то, что происходит в ее душе; яснее становится значение деталей. И если бы однажды какой-нибудь ценитель собрал в одной галерее все или хотя бы самые известные «Благовещения» — может быть, мы смогли бы прикоснуться к тайне того мига, когда в жизнь человека входит Сокровенное. Ведь принять в свое сердце Бога, его свет не означает ли принять в сердце мечту, узнать предназначение и решиться исполнить его?
А пока такой галереи нет, попробуем представить ее в своем воображении.
Вот Богородица стоит у колодца. Она наклонилась, чтобы зачерпнуть воды, вдруг услышала голос: «Радуйся, благодатная!» — и оглянулась. Но никого не увидела: архангел Гавриил только летит с небес, он еще не воплотился и незрим для Марии. Это Благовещение у колодца (источника), или Предблаговещение. Литературной основой его стали апокрифы, они рассказывают еще, что Мария, испугавшись и размышляя над смыслом услышанного, вернулась домой. И уже тогда увидела ангела.
Поразительна фигура Богоматери на некоторых иконах и полотнах, изображающих первый миг их встречи. Мария смущена и может закрывать лицо, она полна сомнений, испугана, а иногда и вовсе сидит отвернувшись от ангела, даже подавшись чуть вперед, словно защищаясь от Вести. Словно предвидя, сколько тревог и слез ждет впереди. И разве хватит в ее сердце любви, чтобы стать Богоматерью? Разве хватит ей, такой хрупкой, сил, чтобы защитить Младенца, оградить ото всех опасностей, вырастить? В этом смятении запечатлена Мадонна Сандро Боттичелли: тело — почти дуга, руками она пытается отстраниться от Гавриила: «Я не смогу». А он напряженно, все зная и понимая, смотрит на деву…
Как отличается от этой картины «Благовещение» Фра Анджелико! Его Мария отложила книгу — только что она читала пророчество Исайи о деве, что родит Спасителя, о себе (так свидетельствуют апокрифы; а тип изображения получил название Благовещение с книгой). Она скрестила на груди руки. Она спокойна и тиха, ее сердце освободилось от страха и сомнений, и безграничное доверие Богу и Судьбе наполнило его: «Да будет так…» Она сосредоточилась и вся обратилась в слух, приготовившись к Таинству. В луче уже летит к ней белый голубь, на которого указывает архангел.
Мадонна сидит на залитой светом террасе, за фигурой Гавриила видна ее кровать, закрытая красным пологом. Все эти детали значимы. Символически это сама Богоматерь: в свой внутренний, сокровенный покой, храм своего сердца (сидящей перед храмом изображают Деву Марию русские иконописцы) она готовится принять Бога. И храм этот прекрасен и чист. Ведь только чистое сердце может вместить Сокровенное. Только чистый сердцем человек способен среди множества голосов услышать зов своей Судьбы и, поборов страхи и сомнения, пойти по предназначенному пути. У чудесного сада, который отделен от «дикой» природы оградой и появляется не только у Фра Анджелико, близкая символика: это райский сад, сад души, Мария. Поэтому он тщательно ухожен. И заперт, защищен от всякого хаоса, могущего разрушить и погубить его.
Византийские и русские мастера любили Благовещение с веретеном (некоторые апокрифы рассказывают, что архангел застал Марию за прядением пряжи для завесы в Иерусалимский храм). Оно помогает увидеть не только внутреннее состояние Девы Марии, но и ту роль, для которой она родилась.
Прядение с давних времен считалось священным и приравнивалось к творению. И в сцене Благовещения оно становится символом будущего сотворения тела Иисуса, облечения Духа в материю (у европейских художников об этом же говорит красная кровать Марии). И не могут не вспомниться великие, загадочные богини древности, которые тоже рождали мир, плели нить его жизни, нить судьбы. Нить вечности, соединяющую прошлое с настоящим и будущим. И может быть, Богоматерь, взяв в свои руки веретено, приняла от древних таинственных Великих Матерей заботу обо всех существах на земле… Это было так важно, что на некоторых иконах рядом с Девой Марией появляется служанка, сидящая за ткацким станом.
Европейское искусство знало еще одно Благовещение — Благовещение с единорогом. Прекрасный зверь — символ самого сокровенного — доверчиво склоняет голову на колени девы Марии. Архангел Гавриил, охотник, пытается поймать его с помощью четырех собак (это добродетели: милосердие, справедливость, мир, истина). Единорог здесь не только символ чистоты и целомудрия Мадонны, он представляет Иисуса, а значит, как в других, более древних традициях, связывается с Учителями. Помните — мистическую связь с этим необычным существом чувствовал Конфуций… Мы, кажется, открыли новую тропинку в загадочный мир человеческой души, ищущей своего предназначения. И если вы захотите отправиться по этой тропинке в путь, загляните в Музей изобразительных искусств, что на Волхонке, в зал мастеров Северного Возрождения. Там, среди других сокровищ, вы найдете «Благовещение с единорогом». А мне позвольте расстаться с вами, ведь статье давно пора закончиться.




You have no rights to post comments

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s