Ранним утром у тверского Путевого дворца тишина, ни души. Вот ветерок пробежал по верхушкам деревьев. Проснулась и запела птица. А старый дворец спит. И ему снится сон о прошлом…

«Малый тверской Эрмитаж» — так в самом начале XIX века называли тверичи дворец своего генерал-губернатора. «Русский Версаль!» — ахали гости. «Да у вас тут маленький Петергоф!» — проговорил с улыбкой сам император Александр I.

Здесь и правда все было образчиком вкуса, все восхищало и радовало глаз: античное благородство внешнего облика, светлые залы и галереи, уютные гостиные, расписные потолки, великолепные картины, статуи, камины с зеркалами в золоченых рамах, хрустальные люстры… Между дворцом и берегом Волги располагался сад, еще одно гениальное творение Карло Росси! Это был пейзажный, в английском стиле парк с беседками и павильонами, смотровыми площадками, извилистыми дорожками, цветниками, скульптурами. А от самого берега по аркаде взбегал романтический пандус — прямо к кабинету во втором, парадном, этаже. Там любила работать и принимать гостей хозяйка дворца — великая княгиня Екатерина. Дочь Павла I, родная сестра Александра I, супруга немецкого принца Георга Ольденбургского.

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s

Есть такие особенные люди… вычеркни их из нашей истории, и она станет намного беднее. По следам, которые они оставили, мы идем до сих пор, даже если не знаем их имен. Один из таких людей — Плотин. Великий философ, родившийся в начале III века в Египте и основавший одну из самых загадочных и глубоких философских школ. Его учение — неоплатонизм — красной нитью прошло через всю историю Европы: идеи Плотина вдохновляли средневековых мистиков, художников Возрождения и поэтов Серебряного века; они воплотились в устремленные ввысь своды готических соборов, пронизанных лучами света, и дали основу интегральному исчислению.

0
0
0
s2sdefault

Вечером 1 июля 1804 года у Мориса Дюпена, аристократа из старинной фамилии, чьими предками были даже короли, и Софии-Виктории Делаборд, дочери птицелова, родилась девочка. Ее назвали в честь бабушки, любимой матушки Мориса, — Авророй.

Но общество с осуждением смотрело на столь неравный брак. Мать Мориса не приняла невестку, и детство Авроры прошло меж двух огней — бабушкой и мамой.

Софи не получила никакого образования, но от природы была поэтична и обладала врожденным чувством красоты. Будучи «из народа», она считала себя лучше всех аристократов мира. И Аврора унаследует эту черту матери — обладательница аристократических манер, дама высшего света, она всегда будет подчеркивать свое происхождение, не считая это унизительным.

0
0
0
s2sdefault

Он был одаренный поэт, красивый, изысканный, утонченный. Однажды он все поставил на кон — и проиграл. Но не для поражения пришел Оскар Уайльд в этот мир. А чтобы напомнить ему, что не все то золото, что блестит. Поведать силой своего слова о щедрости и красоте человеческого сердца.

В  ноябре 1895 года на вокзале в Реддинге собралась толпа любопытных. В местную каторжную тюрьму из Лондона был доставлен знаменитый английский писатель Оскар Уайльд. Одетый в полосатую арестантскую куртку, он стоял под холодным дождем окруженный стражей и плакал впервые в жизни. Толпа хохотала. Кто-то из зевак, желая показать, что недаром читал газеты, подойдя вплотную, воскликнул: «Ба! Да ведь это Оскар Уайльд!» — и плюнул ему в лицо. Уайльд молча отвернулся. Он стоял в кандалах и не мог ответить мерзавцу. Он был бесправным каторжником. И вся его прошлая жизнь казалась далеким сном…

0
0
0
s2sdefault

Он родился в деревне «Искривленная доброта» уезда «Горький» в местечке «Жестокое». Пробыв в чреве матери 81 год, он вышел из ее бедра уже древним стариком. Лао-цзы… Имя его можно перевести как «Старый учитель» или «Вечный ребенок», а можно и наоборот: «Старый ребенок» и «Вечный учитель». Любой вариант не будет лишен смысла. Он вел неприметную жизнь архивариуса при дворе правителя Чжоу, а когда пришел срок, сел на черного быка и отправился в сторону Западных гор. На границе, вняв просьбе таможенника оставить людям наставления, он в один присест написал «трактат в пять тысяч иероглифов». Так родилась знаменитая «Книга о Дао и Дэ» («Дао-дэ цзин»). Сам же Лао-цзы продолжил свой путь на Запад, где, согласно легенде, стал Буддой.

0
0
0
s2sdefault

В XV веке в самом центре Флоренции, этого прекрасного города на все времена, жил один человек. Кто-то считал его чудаком, кто-то большим оригиналом, а многие просто сумасшедшим. То есть ненормальным. Он и вправду был ненормален, а точнее, выходил за пределы того, что принято во все времена и на всех континентах нормой. Этого человека звали Никколо Никколи. Ненормальность же его, к счастью, очень радовала друзей, потому что предметом ее была АНТИЧНОСТЬ. Никколи потратил большую часть своего состояния на произведения искусства, книги, декоративные предметы — в общем, на всё, что создавало возможность почувствовать себя человеком, ВОЗРОЖДАЮЩИМ античную культуру, словесность, искусство. Никколи носил одежду наподобие римской тоги, старался до мелочей устроить свой быт на античный лад. Обстановка в доме, трапезы почти как в Афинах времен Перикла, общение на языке Вергилия и Цицерона…

Конечно же неизвестный большинству людей, проявляющих интерес к эпохе Возрождения, не создавший, подобно Леонардо Бруни или Поджо Браччолини, никаких литературных шедевров, не написавший великих живописных полотен, подобно Филиппо Липпи или Мазаччо, Никколи, тем не менее, жил так, что сейчас то время называют ВОЗРОЖДЕНИЕМ. И самое интересное — он жил так, как будто знал, что его время назовут именно так. Время, когда создавалась культурная среда флорентийского гуманизма. Время, когда создавалась ренессансная интеллигенция. Время, вызывающее сейчас хорошую зависть: тот стиль жизни, мышления, способность изменять мир вокруг себя буквально на глазах окружающих. Если и были времена в истории, когда жили ВОЛШЕБНИКИ среди людей, то Флоренция кватроченто — одно из этих времен.

0
0
0
s2sdefault

«А ты начни сначала» — такой совет дают обычно смутившемуся рассказчику в ответ на его: «Не знаю, с чего начать». И все же, вопреки совету, свой рассказ о Томасе Манне я начну с конца, точнее, с кульминации, с трагической вершины его творческого пути. С момента истины.

1945 год. Агония гитлеровского рейха. Весь мир охвачен ненавистью и мстительным торжеством над обреченным нацистским государством. То, что являла собой Германия на протяжении последнего десятка лет, поставило крест на всей ее истории и на самой сути слова «немецкий».

В это самое время на далеком западном побережье США Томас Манн, заболевший, вконец изнуренный физически и морально, заканчивает свою главную, итоговую книгу, «роман своей эпохи в виде истории мучительной и греховной жизни художника».

0
0
0
s2sdefault

Начиная работу над этой статьей, я вспомнил время, когда мы, ученики средней физико-математической школы, услышали об эпохе создания современной физики, о бурных дискуссиях Сольвеевских конгрессов, о борьбе идей, в которой рождалась новая картина мира. Имена творцов науки ХХ века: Планка, Эйнштейна, Бора, Гейзенберга, Шредингера, Паули — звучали как призыв к дерзаниям. Мы преклонялись перед великими и мечтали вслед за ними устремиться на поиски порядка и закона в хаосе экспериментальных данных.

Несовершенные фотографии первой половины ХХ века, даже в сочетании с полиграфией популярных изданий, все же донесли до нас образ физика-мыслителя со спокойным большим, немного вытянутым, «лошадиным» лицом, с умными, все понимающими глазами. Нильс Бор действительно был философом, который искал ответы на вечные вопросы бытия, изучая явления окружающего нас физического мира.

0
0
0
s2sdefault

Он был простым венецианским купцом, но оставил о себе память как о величайшем путешественнике. Его странствия высмеивали и рассказы о них называли нелепыми баснями. Но Марко Поло даже на смертном одре утверждал, что это правда — всё то, что он поведал миру.

Сентябрь 1298 года. Морское сражение при Курцоле между Венецией и Генуей. Военное счастье подвело венецианцев: их флот был разбит. В плену оказались семь с половиной тысяч человек. Среди них — Марко Поло. Как получилось, что этот купец с судьбой путешественника стал командиром корабля венецианского флота, история умалчивает. Мы знаем другое. В тюрьме он попал в одну камеру с Рустичелло из Пизы. Пизанец умело владел пером и до своего пленения писал рыцарские романы. А Поло — о, ему было о чем рассказать! Он говорил — Рустичано записывал.

0
0
0
s2sdefault

Нильс Бор, обсуждая теорию элементарных частиц, сказал: «Нет никакого сомнения, что перед нами безумная теория. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть правильной». Эти слова можно отнести и к теории относительности Альберта Эйнштейна. В науке не было другого такого «безумного», радикального и резкого перехода к новой картине мира, каким был переход от ньютоновских представлений к идеям Эйнштейна, хотя Эйнштейн лишь продолжил, обобщил и завершил дело, начатое Ньютоном.

0
0
0
s2sdefault