Хоть картина недавняя, лак уже слез,
Но сияет еще позолотою рама:
Две фигуры бредут через реденький лес,
Это я и прекрасная старая дама.
Ах, пожалуй, ее уже нет, умерла.
Но опять как тогда (объясню ли толково?)
Я еще не вмешался в чужие дела,
Мне никто не сказал еще слова плохого.
Кто был жив, те и живы, на воле друзья,
Под ногами песок и опавшая хвоя,
Кто-то громко смеется — наверное, я,
В этих пепельных сумерках нас только двое.
Все, что нам пригодится на годы вперед,
Можно выбрать из груды ненужного хлама,
Мне об этом с усмешкой в тот траурный год
Говорила прекрасная старая дама.
Да, конечно, ее уже нет, умерла.
Но о том, как мне жить, еще не было речи,
Кто-то жалит уже — но еще не со зла,
Электричества нет — но и лучше, что свечи.
Печь затопим, заброшенный дом оживим,
И подружимся с кем-то из призраков местных,
И послушаем Моцарта — о, херувим,
Он занес к нам те несколько песен небесных.
Хорошо… И хотя никакому ключу
Не открыть погребенную в хламе шкатулку,
Я теперь ни при чем и, когда захочу
Выхожу на последнюю эту прогулку.
Свет осенний по-прежнему льется с небес.
День безветренный. Тихо. И держатся прямо
Две фигуры, бредя через реденький лес:
Это я и прекрасная старая дама.
<1969> (А. Найман)

Можно сразу догадаться, что «прекрасная старая дама» – это многими любимая величественная Анна Ахматова.

В последние годы жизни она сдружилась с молодыми поэтами – Евгением Рейном, Дмитрием Бобышевым, Анатолием Найманом и позже – Иосифом Бродским. Она была для них легендой, символом Серебряного века и связи времен. В своих воспоминаниях, А. Найман напишет: «В 23 года я встретился с кем-то вроде белого единорога...»

В то время она летом и до поздней осени часто жила на своей даче в Комарово, в маленьком дощатом домике, который любовно называла Будкой. Он состоял только из комнаты, кухоньки и веранды, но это ее не смущало. Здесь она чувствовала себя свободной и независимой. Домик обступали сосны, заглядывали к ней в открытое окно, неся смолистый, хвойный аромат. Она почтительно относилась к деревьям и любила повторять гумилевские строки – «Я знаю, что деревьям, а не нам, дано величье совершенной жизни».

 Дача А. Ахматовой в Комарово

Вот, как однажды, приехав в очередной раз в Комарово, она писала о своем домике – «Комната одичала и пришлось приводить ее в чувство Чаконой Баха, Симфонией Псалмов Стравинского, раскаленной печкой, цветами...»

Четверо молодых людей, которых она прозвала «волшебным хором», постоянно приезжали к ней на дачу, слушали музыку, обменивались стихами, гуляли по лесу и возле залива, ездили к Щучьему озеру, вместе трапезничали.

 И. Бродский и А. Ахматова

У Анны Андреевны был проигрыватель, на котором они слушали Моцарта, Бетховена, Шопена и Шуберта, Перголези и Перселла, Генделя и Гайдна и, конечно, любимый четвертый квартет Шостаковича. Часто молодые люди по просьбе Ахматовой привозили ей новые музыкальные пластинки, а также ездили на велосипеде в магазинчик возле станции за продуктами и вином. А 23 июня всегда отмечали ее день рождения. Зажигались свечи в высоких старинных подсвечниках, ей дарили цветы. Она говорила, что родилась в мистическое время, в ночь на Ивана Купалу и поэтому считала, что наделена магической силой (отсюда иногда вещие сны, угадывание примет, чтение мыслей, предугадание встреч и т.д.)

Сидя на веранде или в саду, под шум сосен они говорили о музыке, о поэзии и поэтах, литературе в целом. Ахматова делилась с ними своими воспоминаниями, окутанными дымкой времен, учила их поэтическому достоинству. Ее слова – «Поэт – это тот, кому ничего нельзя дать и у кого ничего нельзя отнять» – звучали, как девиз. Позднее И. Бродский вспоминал: «На всех нас, как некий душевный загар, что ли, лежит отсвет этого сердца, этого ума, этой нравственной силы и этой необычайной щедрости, от нее исходившей».

Часто молодые люди, провожая уходящий день, жгли перед домом костер, – магия живого огня завораживала Ахматову, она любила смотреть на танцующее пламя и таинственно мерцающие угли. В такие минуты время останавливалось.

 А. Найман и А. Ахматова в Комарово

Друзья посвящали своей духовной наставнице стихи, она отвечала им своими. Все они завоевали ее сердце, она любила всех четверых, но по-разному. В Иосифе Бродском она видела того, кто может превзойти поэтов ее поколения. Его стихи она называла волшебными. Когда против Бродского было заведено уголовное дело за «тунеядство», она сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь. При этом, переживая за него, она говорила: «Какую биографию делают нашему рыжему! Как будто он кого-то нарочно нанял». К Анатолию Найману она относилась особенно тепло – он был даже какое-то время ее литературным секретарем, а позже, вместе с ней переводил итальянского поэта Д. Леопарди и Рабиндраната Тагора. Зная, что Ахматова обожает розы, молодые поэты часто вместе со своими мадригалами дарили ей эти цветы.

В ответ Анна Андреевна одарила их «венком роз» – своими стихами: Бобышев получил «Пятую розу», Найман – «Запретную», а Бродский – «Последнюю розу». К «Последней розе» она взяла эпиграфом из посвященного ей стихотворения Бродского понравившуюся строку – «Вы напишете о нас наискосок...» В своем стихотворении А. Ахматова как бы подводя итог, осознает мудрость жизни и свою судьбу –

Мне с Морозовою класть поклоны,
С падчерицей Ирода плясать,
С дымом улетать с костра Дидоны,
Чтобы с Жанной на костер опять.
Господи! Ты видишь, я устала
Воскресать, и умирать, и жить.
Все возьми, но этой розы алой
Дай мне свежесть снова ощутить.

Уже после смерти Анны Ахматовой четверых друзей стали называть «ахматовские сироты», так назвал себя и друзей Д. Бобышев в своем стихотворении «Траурные октавы».

В последние годы она часто говорила о смерти, она чувствовала себя «последней из могикан». Это заметно в ее «Приморском сонете» –

Здесь все меня переживет,
Все, даже ветхие скворешни
И этот воздух, воздух вешний,
Морской свершивший перелет.
И голос вечности зовет
С неодолимостью нездешней.
И над цветущею черешней
Сиянье легкий месяц льет.
И кажется такой нетрудной,
Белея в чаще изумрудной,
Дорога не скажу куда…
Там средь стволов еще светлее,
И все похоже на аллею
У царскосельского пруда.

И правда, что-то ее пережило, а что-то восстановлено, как ее любимый домик, где в день ее рождения – 23 июня проходят ахматовские вечера, приезжают ее поклонники и почитатели. Там также шумят сосны, дует свежий ветер с залива, цветет вереск, в нежных розово-голубых красках закат, и иногда кажется, что вон там, на убегающей вдаль аллее виден силуэт «прекрасной старой дамы»...

You have no rights to post comments

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s