Что думал великий гений Леонардо да Винчи о познании мира, человека и природы? Уже понятно, насколько важен мотив этого стремления — Леонардо говорит о связи любви и знания. Любовь дает толчок к познанию, и чем глубже знаем, тем больше любим. Но как происходит сам процесс познания? Достаточно ли для этого книг, а сейчас еще и массы источников и материалов в интернете?

«Хорошо знаю, что некоторым гордецам, потому что я не начитан, покажется, будто они вправе порицать меня, ссылаясь на то, что я человек без книжного образования… Не знают они, что мои предметы более, чем из чужих слов, почерпнуты из опыта, который был наставником тех, кто хорошо писал; так и я беру его себе в наставники и во всех случаях на него буду ссылаться».

Джорджо Вазари писал: «Леонардо многое начинално ничего никогда не заканчивал…». И верно — тот, кого мы зовем великим мастером и гением, почти не оставил нам завершенных произведений. Несколько картин, огромное количество разрозненных записей с множеством идей, так и не воплощенных и не ставших книгами. А ведь он много раз собирался их написать.

Это первое, что удивило, когда я начал изучать Леонардо да Винчи — есть у нас такие привычки, не самые лучшие, — оценивать людей по «результатам» и идеализировать героев, не видя в них недостатков. А Леонардо не был идеальным, он был несовершенным, но совершенствующимся на протяжении всей своей жизни. Он экспериментировал и, случалось, видел гибель своих картин из-за ошибок в расчетах. Он хотел больше, чем мог, и советовал так жить молодым художникам.

Сердце человека — это дар Бога.
Будь осторожен, не отнесись к нему небрежно.
Аменемопе

Кама Гинкас, размышляя о драматургии Чехова, вспоминает момент, до мурашек его поразивший. Когда в пьесе «Три сестры» на сцене запускают волчок, все внимание актеров и зрителей устремляется на вращающийся в тишине предмет. Режиссер говорит, что физически ощутил время, мгновение за мгновением, утекающее навсегда. Эту статью я пишу на скамейке в парке. Прямо сейчас мне на клавиатуру упал желтый лист — еще один символ неумолимо уходящего времени, образ которого так важен для Антона Павловича Чехова. 

Поэт, художник, переводчик, критик, путешественник, философ, мистик… Волошин был представителем того поколения, которое в сознательном возрасте встретило Первую мировую войну, Октябрьскую революцию, Гражданскую войну и все последствия нового строя. Его труды не издавались с 1928 по 1961 год. А «Дом Поэта» в Коктебеле был открыт как музей лишь в 1984 году.

Ты ставишь себя на место людей того времени и представляешь: вот ты закончил университет, полон надежд, а тут 1905 год, потом война, революция — мир перевернулся и раскололся… И во всем этом нет однозначно правых и неправых, есть много крови, боли, гнева, страха и вражды. И есть твои друзья, которые оказались по разные стороны политических баррикад, есть судьба самой России и есть твои выборы и поступки в это непростое время.

«Видел я, как люди переставали быть людьми от страха. Видел, как погибали целые города. Видел, как убивали. Видел, как продавали. Видел, как ложь убила правду везде, даже в самой глубине человеческих душ. Лгали пьяные. Лгали в бреду. Лгали самим себе. Видел самое страшное – как люди научились забывать... Бог поставил меня свидетелем многих бед, но не дал мне силы. И поэтому я вышел из всех бед жизни. Но душа – искалечена. Я не боюсь смерти, но людей боюсь – вот в чем моя душевная болезнь. А кто стал бояться людей, тот уже не судья им и даже не свидетель в том Суде, который всё же будет когда-нибудь. Неужели все, что я могу рассказать, погибнет? Нет, я буду говорить!»
 
Евгений Львович Шварц. Из дневника 17 января 1943 г.

Окончание.

Начало: Сапфо. Десятая муза. Часть 1

Фиас Сапфо. Теории

Загадочное сообщество, центром которого была Сапфо, принято называть фиасом. Однако используя этот термин, каждый автор понимает его по-своему. Иногда имеется ввиду просто культурное объединение; в других случаях исследователи приписывают ему некую социальную роль, но лишают религиозности.

В настоящее время существует множество противоречащих друг другу или, если взглянуть на них по-другому, дополняющих друг друга теорий. Согласовав их между собой, мы, вероятно, сможем понять истинную природу фиаса Сапфо.

Поэтесса Сапфо. Античный бюст из Смирны (Измир). Стамбул, Археологический музей

Начиная рассказ о Сапфо, давайте посмотрим, что же это было за время — последняя четверть VII века до н.э. Рушатся древние цивилизации, на смену им приходят новые. В мир проникает первый импульс греческой мысли и искусства, предвещая скорое рождение новой эпохи.

Сапфо жила в период архаики, задолго до наступления века великих скульпторов, знаменитых драматургов и философов, заложивших основу классического мировоззрения античного мира.

Именно на заре этой новой эпохи и родилась величайшая в истории лирическая поэтесса. Платон именует её «десятой музой», Сократ восхищается ею и называет «прекрасной», а Страбон считает её просто «чудом».

Молодая женщина (возможно, Сапфо). Фреска. Помпеи. 60 до н.э.

Сегодня мы часто слышим или высказываем сами недовольство системой образования. Нас не устраивает перегруженность детей информацией, большие стрессы от экзаменов, частая смена или вовсе отсутствие педагогов по важным предметам. Думаю, это далеко не весь список наших неудовлетворенностей. Что должно измениться — программа, система оценок знаний, подача материала, атмосфера учебного процесса? И как?

Перенесемся на шесть веков назад на Аппенинский полуостров. Меня всегда мучил вопрос: «Как стало возможно Итальянское Возрождение? Откуда возникли эти новые люди? Они же не инопланетяне, где они выросли?» И вот, благодаря одной замечательной книге Н.В. Ревякиной «От средневековья к «Радостному дому»: школы, ученики, учителя Итальянского Возрождения (XIV–XV)» картина начала складываться. Шесть веков назад, так же как и нас, думающих людей не устраивала система средневекового образования. Еще Петрарка пишет о том, что можно изменить в средневековых школах. Но в отличие от нашего времени возникает идеал нового человека – гуманиста. Это случилось во многом благодаря знакомству с античными авторами и интересу к античной философии. Каков этот новый человек? В первую очередь, он добродетелен. Он имеет нравственный стержень, который помогает ему преодолевать жизненные испытания, выбирать в сложных ситуациях и не поступаться своими принципами и честью. Но как воспитать такого человека?

Рассвет невозможен в полночь, но можно зажечь один или множество огней, которые хотя и не смогут заменить Солнце, но все же скрасят ожидание его восхода и, может статься, позволят приняться за труды, которым темнота была помехой.

Меня давно влекла мечта о русском возрождении. Интересовали люди, благодаря которым, был найден путь творческого, общечеловеческого созидания, восстановлена связь времен, происходила актуализация духовного опыта предков для эволюционного развития молодого поколения.

История знает немало попыток проложить этот уникальный маршрут. Наиболее близким по духу событием стало для меня открытие Талашкино. Как попытка через обучение традиционным ремеслам, через музыку, театр, живопись в 1883–1914 годах вернуть человеку связь с Землей, с культурой, традициями и с самим собой настоящим.

Полуразрушенный сарай на улице Ламон в Париже. Мария Кюри, выполняя работу целого завода, таскает тяжелые мешки, по несколько часов мешает кипящие жидкости в чугунном котле, переливает едкие растворы из одного огромного сосуда в другой, перерабатывая в день по 20 килограмм урановой руды. А все для того, чтобы извлечь из нее новый радиоактивный химический элемент. Спустя 4 года наконец получен 1 дециграмм чистой соли радия. Мария Кюри мечтала, чтобы у радия был красивый цвет, а он превзошел ее ожидания: он светится.