Некогда в стране гэлов был грот, исчезнувший в наши дни под обвалом и называвшийся гротом Оссиана. Как и грот Фингэла на одном из Гебридских островов, он состоял из базальтовых колонн, опиравшихся друг на друга, а вход в него терялся среди таких же гротов в горе. Именно там в тайне собирались древние барды. Именно там прошел посвящение их пророк, тот, кому суждено было сыграть важную роль в истории кельтов. Этому обряду, как и всем подобным событиям, предшествовали знаки.
У подножия священной горы на выходе из грота Оссиана расстилалась дикая равнина... Там возвышался круг из камней друидов. В центре этого круга стоял один особенно большой в форме пирамиды. Природа или человек проделали в нем углубление, куда вела лестница из камней, поставленных друг на друга. Этот менгир называли камнем доказательства или камнем вдохновения. Именно под этим камнем ночевал тот, кто должен был проходить обряд посвящения. Когда вставало солнце, группа бардов выходила из горы через грот Оссиана, чтобы разбудить кандидата. Некоторые кандидаты при звуке хора поднимались к встающей звезде и, дрожа от экстаза, передавали свои сны ритмичной песней. Тогда кандидат удостаивался титула барда-пророка. Считалось, что им владеет Авеннизиу, то есть божественный дух, его Авенн, летает над бардом и передает волю богов через барда. Так гласит древнее предание. Но часто случалось и так, что кандидат еще до рассвета уходил со священной скалы, бормоча непонятные слова. В таком случае его не принимали в барды. Народное предание страны гэлов сохранило память об этих испытаниях через века в легенде о черном камне Сноудон: любой, кто провел ночь на горе Сноудон около черного камня вдохновения, просыпался или поэтом, или безумцем и оставался таковым до конца своих дней.


Именно сюда однажды вечером старый Талиесин, окруженный коллегией бардов, привел своего ученика Мерлина и сказал ему: «Мы научим тебя тому, что знаем сами. Мы решили показать тебе ключ к трем жизням: жизни бездны, жизни земли и жизни неба. Это знание тайное, оно скрыто ото всех. Ты мог спокойно жить среди нас, но ты захотел подняться до вершин.
Ты хочешь получить ключ к тайнам и пророческому вдохновению. Знаки благоприятствуют тебе. Тебя ожидает великая миссия. Но, сын мой, из любви к тебе я должен предупредить тебя. Я думаю, что ты рискуешь потерять разум и жизнь. Любой, кто хочет подняться в высшие сферы, очень легко падает в бездну. Тебе предстоит бороться со злыми силами, и вся твоя жизнь будет подобна буре. Ведь ты станешь пророком, и люди, и демоны будут нападать на тебя. Тебя ждет величайшее счастье, ибо тебя коснется божественный свет...»
В это мгновение показался монах епископ Гильд с пастырским посохом в руке: «Мерлин, я знаю тебя. Горе тем, кто ищет истину без покровительства церкви и вдохновения без ее позволения! На твоем месте я поступил бы в монастырь, стал бы послушником, а потом и монахом».
На это Талиесин спокойно ответил Гильду: «Как и ты, мы поклоняемся единому живому Богу. Но мы верим, что он даровал человеку свободу найти истину самостоятельно. Ты предлагаешь проторенный путь. Мы же предлагаем путешествие в хрупком челне по бесконечному Океану к земле обетованной, путь к которой полон опасностей. Мерлин волен выбирать. Если он предпочтет путь сквозь бурю, с ним будет благословение всех бардов».
До этого момента Мерлин был погружен в собственные мысли. Но благородные слова учителя зажгли в глазах ученика свет смелости и энтузиазма: «Я не стану получать причастие из рук монахов в длинных платьях! Я не принадлежу к их церкви! Пусть Иисус Христос сам причастит меня! Я буду рисковать своей жизнью ради божественной арфы, ради небесного света, ради венка поэта! Паду ли я в бездну, поднимусь ли в небеса, я выбрал свой путь! Я чувствую, что в моей душе теснятся непонятные созвучия. Я слышу грохот ада, плач людей и пение ангелов. Какой же дух мой? Какая звезда поведет меня? Я этого не знаю, но я верю в гений и в звезду! Да, я буду искать своего Бога в трех мирах, я познаю тайны загробного мира. Я пожертвую своим телом, жизнью и рассудком, чтобы знать, чтобы трепетать, чтобы играть на струнах душ!»
...Ночь опустилась на землю. Мерлин взобрался на камень доказательства и слушал удаляющееся пение хора бардов, просивших за него солнечных духов, чьи белые широкие крылья несут небесный огонь. Их песня затихала в сердце горы под сводами грота и стала похожа на отдаленное бормотание волн, и сама гора, казалось, тихо шепчет низким голосом, идущим прямо из ее глубины: «Спи, дитя людей, пусть духи войдут в твой сон, проснись сыном богов!»
Вскоре на землю опустился туман... Вдруг из земли поднялось надменное и мрачное существо. Во лбу его горела звезда, и ее неверный свет осветил высокий лоб, пересеченный глубокими морщинами. Рука существа придавила, как скала, плечо спящего, и глухой голос сказал ему: «Ты не узнаешь меня?» — «Нет». — «Я предлагаю тебе все, чем владею: земную мудрость, управление стихиями, власть над людьми». — «Ты подаришь мне также знание будущего, понимание душ и секрет Бога?» — «Мир химер мне не подвластен. Я предлагаю тебе власть над временным и преходящим». — «Тогда ты не тот дух, которого я призывал на этой скале. Мои желания более возвышенные, поэтому я не пойду за тобой».
...Еще более глубокий сон овладел Мерлином, дав ему необычное блаженство. Ему приснилось, что его тело омывают волны Леты и очищают его тело от всех земных воспоминаний. Потом он увидел прозрачный и мягкий свет, похожий на дрожание далекой звезды, а потом ощутил присутствие сверхъестественного и нежного существа, которое открыло глубины его сердца и очистило глаза его души. На вершине скалы сидело существо, похожее на человека. Оно было обернуто в крылья и прекрасно, как ангел. Мерлин ощутил, что он приближается к этому существу. Под крылом из света это существо держало серебряную арфу. Его взгляд был словом, его дыхание — музыкой. Слово-взгляд прозвучало: «Я та, кого ты ищешь, я твоя небесная сестра, твоя половина. Раньше мы были вместе в небесном мире, помнишь? Ты всегда звал меня твоим Светом!* Когда мы жили на Атлантиде, золотые плоды мудрости падали тебе на грудь, и мы разговаривали с гениями, одушевляющими все на земле. Нас разлучили, чтобы ты прошел предначертанные тебе испытания и стал мастером. С тех пор я оплакиваю тебя, я жду тебя, и небесное блаженство не радует меня». «Если ты любишь меня, — пробормотал Мерлин, — сойди на землю!» — «Став земной женщиной, я утрачу память о небе и божественную силу. Я попаду во власть стихий и железного скипетра неумолимой судьбы. Но, оставаясь твоей небесной сестрой, я буду освещать твою бессмертную душу. Если ты захочешь услышать меня, я стану твоей Силой, Музой, Гением*!» — «Услышу ли я твой голос в потоке жизни?» — «Я стану твоим внутренним голосом. Я буду являться тебе во сне. Я буду любить тебя». — «Ты любишь меня? Божественный дух, оставь знак твоего присутствия!» — «Ты видишь арфу, что заставляет рыдать людей и ангелов? Это знак божественного вдохновения. С ней ты будешь чаровать людей, вести короля и предсказывать судьбу народа. Когда ты коснешься ее, ты ощутишь мой вздох. С помощью этой арфы я буду говорить с тобой. Никто не узнает моего имени. Ни одному человеку не будет дано увидеть меня. Но ты, ты сможешь призвать свой Свет!» — «Свет?..» — выдохнул Мерлин, словно эхо, вторя этому кристальному голосу, охваченный божественным воспоминанием. Он хотел еще раз взглянуть на нее, прикоснуться к ней. Но все, что он увидел, это два крыла у себя над головой. Поцелуй в лоб, луч света, растворяющийся вдали... — и он снова оказался в одиночестве.
Когда королевские барды вышли из грота Оссиана, Мерлин уже встал с первыми лучами солнца. Они увидели в его руках серебряную арфу**, а на шее у него висела пятиконечная металлическая звезда на медной цепи. По этим знакам Талиесин понял, что его ученику были дарованы способности мага и прорицателя. В торжественной песни Мерлин предсказал бриттам многочисленные победы и рост могущества королю Артуру. Он получил синюю перевязь, венок из березовых ветвей и был посвящен в барды-прорицатели в гроте Оссиана.
Получив признание своих учителей, Мерлин отправился ко двору короля Артура, где стал приближенным бардом, что соответствует чину советника и первого министра. Артур вел жестокую войну с саксами, вторжение которых, по словам хронистов, напоминало огненный вал, заливший Британию от Западного моря до моря Восточного. Мерлин поддерживал короля своими предсказаниями. Он стал душой войны, Артур же был ее мечом. Этот восхитительный меч, как говорили барды на своем символическом языке, назывался Пламенеющий, он был выкован на земном огне бесстрашными людьми. Его рукоять была сделана из оникса, лезвие — из стали, сверкавшей, как бриллиант. Меч останавливал руку труса и злодея, но когда сильный и добрый человек, укрепленный верой, брал его, меч награждал его непоколебимой отвагой. В битве он сверкал, как живой, всеми цветами радуги, отбрасывал искры и поражал врага. Этот волшебный меч находился на острове Авалон, расположенном в самом центре страшного моря. Дракон охранял остров, орел держал меч в своих когтях на вершине горы. Мерлин, сообщают барды, знал о свойствах меча, он знал остров и проводил туда Артура. Подобно Орфею, он заворожил дракона звуками своей арфы, усыпил орла песней и, пока птица слушала музыку, освободил меч. После волшебный меч тоже был очарован музыкой. Вскоре после этого Артур одержал великую победу над саксами у Аргоэда, где Мерлин сражался бок о бок с королем. Во время триумфального возвращения в крепость Керлеон пажи несли на красной подушке скрещенные меч и арфу перед королем и волшебником, которые шли, держась за руки. И барды пели в своих песнях, что в ту ночь Мерлин видел в славе свою небесную сестру Свет, ангела вдохновения, которая часто говорила с ним, но являлась лишь в особые моменты его жизни. Свет надела на палец Мерлина кольцо и сказала: «Это наше обручальное кольцо, которое мы будем носить всегда. Но остерегайся земных женщин, они захотят лишить тебя этого кольца. Это знак небесной любви, хранитель нашей веры. Никому не давай его!» И Мерлин, полный восторга, дал своей небесной невесте обет вечной любви.

СНОСКИ

* У Мерлина был источник утешения, более могущественный, чем дружба Талиесина. Было ли это реальное существо, женщина, сестра барда, как это предполагает народное предание, или идеальное творение? Предание называло ее самыми нежными именами: Божественной мудростью, Возлюбленной, Близнецом Славы. Бард же в своих песнях называл ее Ключом, которым победа открывает врата любой крепости.

 * «В круге Гвинфид, круге славы, человеку даются три дара: изначальный гений, изначальная любовь и изначальная память, ибо без этого он не сможет обрести в этом круге счастья» (Тридцать вторая тирада «Мистерии бардов», опубликована Адольфом Пикте).
** Для кельтов поэтический и музыкальный дар — божественное вдохновение. Эта вера живет в сознании народа дольше, чем где-либо еще. Из этой веры проистекает народное верование, приписывающее некоторым музыкальным инструментам мистическое происхождение и волшебную силу. Вальтер Скотт упоминает о волынке клана Шаттан, которая упала из облаков. Во время сражения 1396 г. она была захвачена соперничавшим с Шаттанами кланом, члены которого надеялись получить от волынки вдохновение и смелость. Волынка оставалась в их руках в течение почти четырех веков, до 1822 г. Арфа бардов была такой же большой, как в наше время, но могла становиться легкой.

You have no rights to post comments