Он посвятил жизнь красивой мечте. Долгие века она звала на путь поиска многих, но распахнула свои двери только перед ним.
И Жан Франсуа Шампольон нашел для нас ключ к великим тайнам Древнего Египта, первым со времен античного мира прочитав его иероглифы.
В  один из летних вечеров 1790 года Жак Шампольон, книготорговец в местечке Фижак на юго-востоке Франции, был близок к отчаянию: ни один доктор не смог вылечить его парализованную жену. И тогда он решился позвать к ней местного колдуна. Некоего Жаку.
Чародей приказал положить больную на разогретые травы, дал ей выпить горячего вина. А потом предсказал, что она не только выздоровеет, но и — что больше всего по-трясло семейство — родит мальчика, который однажды завоюет немеркнущую славу.

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s

«Воистину Храм просвещения» — так говорили в начале XX века о Рождественской женской гимназии, попечительницей которой была принцесса Евгения Максимилиановна Ольденбургская.
Ее имение Рамонь до сих пор называют жемчужиной Воронежского края. Все предприятия, построенные там Ольденбургскими, были образцовыми. Если кондитерская фабрика, то победитель международных конкурсов. Если конный завод, то отличные, породистые лошади. Если сахарный завод, то один из лучших в России. Если дворец, то памятник архитектуры. Ну а современные издания для туристов расписывают его необыкновенные тайны, рядом с которыми, кажется, меркнет даже лондонский Тауэр.
Тайны, тайны
Староанглийский замок в черноземной глубинке — это уже необычное явление, загадка, которая вызывает множество вопросов. Об этом месте ходит столько невероятных легенд, что, пожалуй, только ленивый не процитирует их в своей статье, телепередаче или экскурсии.
Как уверяют некоторые авторы, есть «абсолютно достоверные факты, что в замке люди падают в обмороки, что здесь не живут мыши и крысы, дохнут мухи. И не только мухи». Замок с привидениями, аномальная зона, проклятье колдунаѕ
Каждый замок, как известно, хранит тайну. Дворцовый комплекс, построенный принцессой Ольденбургской в Рамони, поражает своей красотой и изяществом. Глядя на великолепное архитектурное творение в стиле английских Тюдоров, воздвигнутое на одном из самых высоких рамонских склонов, я как-то не хотела слушать про стоны душ растерзанных узников и мертвых голубей. Но замок и имение так завораживали, удивляли, что я невольно задавала себе вопрос: в чем же она, тайна этого замка?

0
0
0
s2sdefault

Он любил белое безмолвие полярных просторов, визг собачьих упряжек и узкий круг соратников на пути. Он говорил: «Путешествия дали мне счастье дружбы». Ледяные торосы и айсберги были его судьбой. И он откликнулся на ее зов.

Все началось с одной книги. Руалу Амундсену было пятнадцать. Он читал об англичанине Джоне Франклине, исследователе канадской Арктики. Читал — и не мог оторваться. Франклин из своего путешествия не вернулся. А Амундсен вспоминал потом в автобиографии об этой книжке: «Удивительно, что именно описания тех лишений, которые претерпевали сэр Джон и его спутники, захватывали меня больше всего остального. Я тоже хотел страдать за такое возвышенное дело».
Тогда и родилась его мечта стать перво-проходцем. Однажды обязательно дойти туда, где еще не ступала нога человека. Мест таких на исходе XIX века на земном шаре оставалось немного, и Амундсен мечтал прицельно — о Северном полюсе.

0
0
0
s2sdefault

В  канун роковых событий 1917 года, размышляя о судьбе России, философ и провидец Николай Бердяев пришел к выводу, что самый опасный недостаток русской интеллигенции и, шире, всего русского народа — отсутствие в нем мужественного начала, дающего чувство личного достоинства, чести, то есть «того закала личности, который на Западе вырабатывался рыцарством». Веком раньше, словно предчувствуя надвигающуюся беду и стремясь исправить историческое упущение, один за другим несколько человек пытались основать в России рыцарские ордены. Об одной из таких попыток и пойдет речь.

0
0
0
s2sdefault

Впервые он доверил слова своей молитвы перу и бумаге, когда ему было 30 лет: «Отец, живущий на небе! Да узнают про существование твое все живущие на Земле... Пусть узнают того, кто создал Солнце, звезды, планеты и живущих на них существ. Пусть узнают про Всесильного... Пусть узнают Праведного! Пусть узнают заботящегося о несчастном человечестве! Пусть узнают и почитают! Пусть склонят свои головы несчастные для достижения счастья!..»
Проник ли он тогда уже сам за грани неведомого? Этого мы не знаем. Но просил он не для себя. Для братьев своих людей — «пусть узнают»...
Отец русской космонавтики, человек-легенда, каким нам его представляли в школе, к концу своей жизни он за всех болел душой. Мечтал о том, чтобы увидеть человека, да что там — все человечество счастливым.
И вопрошал себя, а сделал ли он сам для этого все, что мог: «В мои годы умирают, и я боюсь, что вы уйдете из этой жизни с горечью в сердце, не узнав от меня (из чистого источника знания), что вас ожидает непрерывная радость. Мне хочется, чтобы эта жизнь ваша была светлой мечтой будущего, никогда не кончающегося счастья... Я хочу привести вас в восторг от созерцания ВСЕЛЕННОЙ, от ожидающей всех судьбы, от чудесной истории прошедшего и будущего каждого атома.
Это увеличит ваше здоровье, удлинит жизнь и даст силу стерпеть превратности судьбы».
На склоне лет Циолковскому казалось, что одна жизнь слишком коротка, чтобы успеть сказать, донести самое главное. Возможно, и так. Но старому ученому было грех жаловаться на судьбу...

0
0
0
s2sdefault

Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало...

У многих знакомство с Арсением Тарковским начинается с этого стихотворения, причем обычно человек и не подозревает, что шлягер в исполнении Софии Ротару написан на стихи этого удивительного поэта...

0
0
0
s2sdefault

Его жизнь была полна рутины, но он смотрел на нее какими-то особыми глазами. Эрнст Теодор Амадей Гофман умел проникать в суть вещей. И еще он мечтал, чтобы его сказки согревали сердца.
«Совсем стемнело. Фриц и Мари сидели, крепко прижавшись друг к другу, и не смели проронить ни слова; им чудилось, будто над ними веют тихие крылья и издалека доносится прекрасная музыка. Вдруг светлый луч скользнул по стене. И в то же мгновение прозвучал тонкий серебряный колокольчик: "Динь-динь-динь-динь!“ Двери распахнулись, и елка засияла таким блеском, что дети с громким криком: "Ax, ax!“ — замерли на пороге».

0
0
0
s2sdefault

Имя Владимира Федоровича Одоевского сегодня известно разве что ценителям русской литературы. А ведь были времена, когда, открыв любой журнал, можно было найти его статьи, посвященные темам, волновавшим современников. Как случилось, что один из самоотверженных подвижников первой половины XIX столетия, просветитель, писатель, публицист, музыковед, ученый, изобретатель, общественный деятель, сыгравший значительную роль в истории русской культуры и общественной жизни, оказался забыт?

0
0
0
s2sdefault

Он был страстным библиофилом, любил бабочек и старину. Спасал от погибели древние книги и возрождал из забвения великие имена. А через его сказки, веселые, ироничные, волшебные, всегда проглядывали истина и мудрость.
Когда началась Великая французская буржуазная революция, ему было девять лет. Уже тогда маленький Шарль приобрел славу чудо-ребенка. На городской площади родного Безансона он пылко выступал с революционными речами и декламировал стихи собственного сочинения.
От революционных времен у Нодье осталась тяга к участию в тайных обществах. В 17 лет он создал в Безансоне тайное общество филадельфов, члены которого хотели посвятить себя изучению природы. Пять лет спустя в Париже примкнул к другому обществу молодых людей — медитаторов, объединенных стремлением отгородиться от современной цивилизации и создать братство «античных мудрецов».

0
0
0
s2sdefault

О нем почти ничего не известно. Но это «почти» — все же больше, чем о любом другом мастере средневековья: в ту пору личность художника оставалась в тени, он был просто орудием, инструментом Единственного Творца.
Четыре упоминания в летописях и житиях, несколько строк. И две достоверных сохранившихся работы — фрески в Успенском соборе Владимира и знаменитая икона «Троица». Пожалуй, еще три иконы Звенигородского чина. Остальное — «предположительно», «не сохранилось», «до нас не дошло»...
Бесчисленные загадки, окружающие его имя и творчество, превращают его в миф. Уже к концу XV века Андрей Рублев стал для потомков образцом, идеалом иконописца. А в XX веке произошло новое его открытие — благодаря усилиям реставраторов мы смогли под вековыми наслоениями краски, лака, олифы увидеть его руку. И миф не развеялся, соприкоснувшись с жизнью, а ожил.
Давайте же совершим путешествие по местам, где вопреки прошедшим векам все еще живет гений Андрея Рублева.

0
0
0
s2sdefault