Если ехать по дороге Париж — Нант, километрах в 60 от столицы после одного из поворотов дороги далеко в поле вдруг появляется силуэт готического собора. Сначала даже кажется, что это мираж, как в пустыне. Сверившись с картой, понимаешь, что это Шартр. А чуть позже раскрывается и загадка миража: город — это как бы приложение к храму, его подножие. Где-то там, в древнем соборе, ждут тебя голубые витражи, таинственные крипты с Черной Мадонной, колодец друидов и загадочный лабиринт, и ты спешишь им навстречу, ожидая чуда…

 

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s

В этом году Эйфелевой башне исполняется 120 лет — возраст солидный. За эти годы она перестала быть самым высоким, самым оригинальным, самым эпатирующим сооружением. Однако ее популярность постоянно растет: сегодня это самая посещаемая достопримечательность мира, на нее уже поднимались больше 250 миллионов человек. В чем же секрет привлекательности этой «Пастушки облаков», как ласково называл Эйфелеву башню поэт Гийом Аполлинер?

Наследственность

К 1887 году Густав Эйфель был уже известным инженером. Именно он построил самый высокий на то время (122 м) железнодорожный виадук на юге Франции и спроектировал вращающийся купол обсерватории в Ницце весом в 100 тонн, приводившийся в движение усилием одного человека, а также создал многочисленные проекты подвижных мостов, вокзалов, машин для Панамского канала.

Неудивительно, что в конкурсе проектов ко Всемирной выставке в Париже 1889 года победила его идея чудо-башни. Выставка была приурочена к 100-летнему юбилею Французской революции, и парижане хотели обязательно чем-то поразить гостей. Одним из рассматривавшихся тогда проектов, например, была гигантская гильотина. Был и вариант каменной башни. Но только Эйфель предложил построить башню из металла, вдвое превосходившую по высоте самые высокие сооружения того времени. Отказать ему было невозможно, и Эйфель получил первую премию в объявленном французским правительством конкурсе. Со свойственным ему энтузиазмом он воскликнул тогда: «Франция будет единственной страной, располагающей 300-метровым флагштоком!»

0
0
0
s2sdefault

Со времен Одиссея множество страшноватых легенд окружает этот остров. В воображении возникают то одноглазые циклопы, то чудовища Сцилла и Харибда, то пираты и разбойники, скрывающиеся в горах, то мафия… Но все эти истории развеиваются, словно дым, как только ступишь на эту землю апельсиновых рощ и цветов и вдохнешь ее ароматы.

0
0
0
s2sdefault

«Если вы посетили пять священных гор Китая, то можете в другие горы не ходить, а если вы посетили Хуашань, то и остальные четыре вам ни к чему», — говорят китайцы. Горы Хуа раньше назывались Сиюэ, «Западные горы». Имя Хуашань, «Цветущая гора», они получили благодаря сходству пяти их пиков: Восточного, Западного, Южного, Северного и Центрального — с цветком лотоса.
Горы Хуашань тесно связаны с даосизмом и упоминаются в его ранних текстах как одно из мест, подходящих для даосских религиозных практик и занятий алхимией. Говорят, что сам Лао-цзы жил в этих местах.
Больше всего построек было возведено здесь во время правления династии Мин (1368–1644). До наших дней хорошо сохранились монастырь Юйцюань XI века, xрам Дундао 1714 года и дворец Чжэньюе династии Юань. В декабре 1990 года ЮНЕСКО внесла Хуашань в Список объектов мирового природного наследия.

0
0
0
s2sdefault

Мне было 15, и я была увлечена Блоком. В истрепанном томике, которому до сих пор не изменила, в цикле «Итальянских стихов» мне попалось стихотворение, которое я не очень поняла, но запомнила. Называлось оно «Равенна» и оставило ощущение тайны, мерцания свечей и аромата древности. С тех пор я ловила редкие упоминания об этом городе в книжках по истории и искусству, прекрасно понимая (в советские-то годы), что никогда туда не попаду.
Вы, конечно, уже догадались — законы жанра! — что в Равенну я все-таки попала (мечтать действительно не вредно!).
И вот мы с друзьями на улицах Равенны с картой в руках, строчками из путеводителя и напутствием лучшего друга путешественников по Италии — Павла Муратова. Глава о Равенне в его «Образах Италии» называется вдохновляюще — «Мавзолей», и в ней есть такие строки: «Здесь пустынно и молчаливо, но пустынно по-мирному и провинциальному». Однако вокруг нас деловито шумел типичный итальянский городок, магазины предлагали сувениры из мозаики, стайки школьников во главе с учителями во множестве сновали по улицам. В музеях мы встретили их еще не раз — видимо, был какой-то день принудительного знакомства детей с местной стариной.

0
0
0
s2sdefault

Лондон. Этот город бережно хранит лучшие и наиболее яркие черты прожитых столетий. Хранит не как, бывает, мы храним любимые, но старые вещи: складываем на дальнюю полку, где их легко забыть, где их съедает пыль… Хранит по-другому: живет рядом со стариной, включает ее в свое настоящее.

0
0
0
s2sdefault

Какие образы обычно связываются с Румынией? Конечно же ужасный граф Дракула, возможно, Карпаты с медведями, разгуливающими по улицам в поисках пропитания, ну и, может быть, если повезет, поезд «Бухарест — Синая» из фильма «Безымянная звезда».
Эти образы остаются общим представлением о Румынии… к счастью — до ее первого посещения. Тогда на смену диким, бросающимся на людей медведям, леденящим кровь легендам о вампирах и серой, безликой архитектуре приходят удивительные образы гостеприимной и очень красивой страны с богатым историческим прошлым, интересной самобытной культурой и потрясающей природой.

0
0
0
s2sdefault

Трудно назвать какой-то другой город в мире, который бы, как Рим, вызывал у русских такое теплое чувство любви и сопричастности.

Не как пришлец на римский форум
Я приходил — в страну могил,
Но как в знакомый мир, с которым
Одной душой когда-то жил.

Так писал Брюсов. Похожее читаем у Гоголя в одном из его писем: «Когда я увидел наконец во второй раз Рим, о, как он мне показался лучше прежнего! Мне казалось, что будто я увидел свою родину, но родину, в которой несколько лет не бывал я, а в которой жили только мои мысли, но нет, это все не то, не свою родину, но родину души своей я увидел, где душа моя жила еще прежде меня, прежде, чем я родился на светѕ»

0
0
0
s2sdefault

Почти сто лет назад индийский мудрец Рабиндранат Тагор побывал в Японии и был очарован ею. Свои впечатления он высказал предельно точно и кратко: «Япония дала жизнь совершенной по форме культуре и развила в людях такое свойство зрения, когда правду видят в красоте, а красоту в правде». Страна значительно изменилась с тех пор, как ее посетил Рабиндранат Тагор. Но и в стремительном образе жизни современных японцев нетрудно разглядеть все тот же многовековой опыт традиционной культуры.
Что же это за особое свойство зрения? Дано ли оно японцам самой природой? Врожденное ли это качество — видеть и ценить красоту?
Тагор, по-видимому, тоже задавал себе эти вопросы и в своих дневниках отмечал, что японцам удалось постичь многие тайны природы. «Знание вещей может быть приобретено в короткое время, — писал он, — но их дух может быть постигнут лишь в многовековом воспитании и самообладании».
И действительно, на протяжении всей своей истории культура Японии упорно вырабатывала систему специальных «упражнений», которые бы воспитывали и поддерживали в людях это особое видение вещей.

0
0
0
s2sdefault

Край света
«Галисия? Где это?» — спросите вы и будете правы. Ведь Галисия — это край света. Во всяком случае, так считал Гомер. Именно здесь узкой полоской испанской земли огромный материк Евразия заканчивается и уходит в океан. Именно здесь можно помахать рукой далекой Америке, у берегов которой так же пенятся и «скалятся» волны Атлантики.

0
0
0
s2sdefault