Эпоха Возрождения была не только возрождением классицизма в академическом и гуманистическом смысле, но и, прежде всего, возрождением герметической традиции, возрождением оккультных наук. Большинство ее главных действующих лиц боролось за возвращение к жизни этих наук, забытых из-за царящего в схоластике рационализма, из-за реформ и контрреформ христианской церкви.
Козимо Россели. Фрагмент фрески. Марсилио Фичино, Пико делла Мирандола и Анджело Полициано. 1486 г. Флоренция, Церковь Сан Амброджио
Уже в 40-х годах прошлого века многие авторы отмечали, что в эпоху Возрождения ведущую роль играла герметическая традиция. Книга Ф.Йейтс «Джордано Бруно и герметическая традиция» [1] позволила широкому кругу читателей по-другому взглянуть на эту эпоху, ставшую колыбелью современности. Менее доступная, но содержательная книга Й.П. Кулиану «Эрос и Магия в эпоху Возрождения» [2] предлагает нам широкий обзор, где, среди прочего, прослеживаются взаимосвязи между магией Джордано Бруно и прикладной психосоциологией [3], используемой современными средствами массовой информации. Но, к сожалению, книг такого качества слишком мало среди огромного количества научных и художественных текстов об эпохе Возрождения, наводнивших Европу за эти годы.
Своеобразие и менталитет эпохи – не в идеологии, а в её системе интерпретации мира и знаний, которая перерабатывает все накопленное в предшествующие эпохи, выбирает самое ценное и придает смысл бытию той эпохи, о которой идет речь.
Чтобы не скатиться в пропасть, к которой подошел современный мир, нам нужно преодолеть запреты, присущие западному менталитету, и обратиться к истории человечества в поисках других, испытанных временем способов познания, не до конца стертых из коллективного бессознательного, несмотря на яростную и победоносную борьбу с ними христианской церкви и рационализма.
Мы не сможем понять Возрождение XV века, не взглянув прежде на Возрождение XII века и его колоссальный плавильный котёл идей и культурных ценностей. Испания во времена Реконкисты [4] была одним из главных центров этого Возрождения. Когда мавры отступили, первые искатели приключений просочились в этот мир, поразивший их воображение. Очарование богатством мусульманской культуры переходит в энергичную деятельность переводчиков, где удивление и восхищение перемешиваются со всё возрастающими религиозными спорами. Благодаря школе переводчиков в Толедо, латинский Запад знакомится с основными памятниками арабской (и древнегреческой) культуры в области медицины, астрологии, алхимии, магии, философии и религии. К этому культурному вторжению добавляются проникшие с Востока течения мысли, в частности, древнее гностическое учение Мани [5], вновь возникшее в X веке в Болгарии [6] и перенесенное катарами в XII веке во Францию. Большинство «новых» идей относятся ко II веку нашей эры, когда Pax Romana (Римский Мир) находился на пике своего развития в мире, уставшем от греческой диалектики, и обратился к другим, более интуитивным, более мистическим и магическим сферам.
Тем не менее, могущественная конгрегация монастырей Клюни наблюдает за всем, и Петр Достопочтенный [7], среди прочих, с жаром отвергает всё, что кажется ему сомнительным. Более того, когда появляются труды Аристотеля на арабском и греческом, схоластика находит своего кумира. Вплоть до повторного открытия Платона и языческих неоплатоников, ни один авторитет не мог соперничать с этим учителем. Поэтому до расцвета Возрождения в XV веке пришлось довольствоваться крупицами знаний о фантастической вселенной древних и загадочных цивилизаций.
Период между Марсилио Фичино (1433-1499) и Джордано Бруно (1548-1600) можно описать как эпоху разнообразных герметических и философских течений и географических открытий – все они, без исключения, были пропитаны религиозным духом, роль которого в истории человечества была решающей.
Все ученые эпохи Возрождения черпали энергию и энтузиазм из прошлого. Поиск истины обязательно был поиском древности, поиском истоков. Гуманист обращается к классическим памятникам античности, чтобы вновь прикоснуться к цивилизации, которая намного превосходит его собственную. Точно так же религиозный реформатор изучает Священные Писания, чтобы обнаружить чистоту Евангелия, сокрытую временем. И с герметической традицией происходит нечто подобное, и все взоры обращаются к тем мифическим временам, когда Гермес, «трижды рожденный», жил среди людей.
Многие великие люди эпохи Возрождения владели изысканной и утонченной магией, которая не имела ничего общего с дремучей и невежественной народной. Не мог образованный человек, читающий Ямвлиха, Порфирия или Плотина, видеть в магии средство наложения проклятий и любовных чар или способ «убить» время.
Гермес Трисмегист – определённо величайшая фигура в магии эпохи Возрождения. Египет традиционно считался родиной магии. Но никто не ожидал, что вдруг найдутся труды этого египетского мудреца, когда около 1460 года во Флоренцию попадает почти целая греческая рукопись Герметического корпуса, перевести которую Козимо де Медичи просит Марсилио Фичино в первую очередь. Информацию об этом легендарном персонаже, написавшем рукопись «Асклепий» и уже известном во времена Марсилио Фичино, с энтузиазмом разыскивают в эпоху Возрождения. Вслед за Цицероном Фичино рассказывает, как Гермес дал «законы и буквы» древним египтянам и основал город Гермополис. Гермес был самым мудрым из всех египетских жрецов и заслужил титул «Термаксимус», Трисмегист, Трижды Величайший [8].
Духовная магия эпохи Возрождения, первым и наиболее влиятельным представителем которой был Марсилио Фичино, основана на принципе всеобщего духовного сродства (духовный поток, который омывает и поддерживает все существа). Магия, в строгом смысле, – это знание, позволяющее служителю задействовать духовные течения, которые устанавливают скрытые связи между всеми частями вселенной.
Разочарование в редукционизме [9] христианской схоластики и средневековых представлениях о человеке и Вселенной приводит к тому, что вновь становится важной всеобщая вера в достопочтенную «пренатальную» теологию, или первозданную мудрость, и в таких древних носителей божественного слова, как Зороастр, Моисей, Гермес, Орфей, Пифагор. Это новое направление познания, возникшее как противодействие европейскому менталитету (Мирча Элиаде называл его провинциальным), отвечает стремлению человека эпохи Возрождения к всеобщей вневременной изначальной религии.
Политическая утопия последнего мага эпохи Возрождения Томмазо Кампанеллы, монаха из Калабрии, жившего в начале XVII века, по-видимому, значительно повлияла на группу немцев, положивших начало движению розенкрейцеров. И все же именно Джордано Бруно вознесёт магическую вселенную Возрождения на недостижимую и пугающую высоту.
Джордано с энтузиазмом приветствует гелиоцентрическую теорию Коперника, ведь для него она имеет символическое, религиозное и магическое значение. Для Джордано гелиоцентрические схемы – это иероглиф божественных тайн и возможность через образы глубже проникнуть в «божественную мысль».
Вместе с этим, Джордано придерживается модных в эпоху Возрождения методов мнемотехники, основанных на запоминании предмета (речи или любого другого элемента) с использованием цепочки образов. Джордано предлагает зафиксировать в памяти образы в соответствии с архетипами: маг рассчитывал достичь универсального знания с помощью воображаемой магической структуры, используя небесные образы и талисманы.
У Джордано Бруно это необычайное преобразование классического искусства памяти достигает своего апогея. Две его основные работы о памяти – «О тенях идей» и «Песнь Цирцеи» – это исчерпывающий список образов: египетские небесные демоны, олицетворяющие деканов [10], планеты, лунные дома, боги гороскопа. «Оттиснув на воображении фигуры зодиака, человек может овладеть фигуративным искусством, которое чудесным образом поможет не только памяти, но и всем силам души»
«Культура Возрождения, – пишет Й.П. Кулиану, – была именно фантазийной. Опираясь прежде всего на воображаемое, идущее из тех самых недр, она во всей полноте раскрыла способность человека активно влиять на воображение и пользоваться им. И создала целую философию эроса, в которой воображаемыми образами, наполнявшими, прежде всего, глубины сознания, в итоге можно было неограниченно управлять. Это была культура, твердо верившая в могущество образов, порожденных воображением и связывающих того, кто их создает, с воспринимающим. Культура, наполненная убежденностью, что в глубине сознания как раз и проявляются сверхъестественные силы – демонические или божественные» [11].
Чтобы понять, почему от оккультных наук эпохи Возрождения возникает такой всплеск новых наук и новшеств, нам нужно преодолеть крайне редукционистские теории, унаследованные нами с тех пор. Отметим, среди прочего, что совершенствование техники (один из наиболее часто используемых аргументов) сыграло незначительную роль в формировании современного научного духа. Говорили, что эти «оккультные науки» ненадежны, не имеют практической ценности, и что первые действительно научные успехи были достигнуты другими методами. Однако неоспоримо, что оккультные науки применяли на практике, и сравнивать их с своевременными науками ошибочно. Несомненно, знания выпускника факультета астрологической медицины 1500 года вызвали бы улыбку у современного дипломированного специалиста. Хотя было бы интересно посмотреть, кто из них будет более эффективным при лечении определенных заболеваний, в частности, психосоматических. То же самое можно сказать и о большинстве гуманитарных дисциплин.
Главную причину радикального изменения сознания в Европе после эпохи Возрождения следует искать в жестком надзоре со стороны христианской церкви. За несколько лет костры инквизиции охватили всю Европу. Протестантская и католическая религиозная Реформация [12] считала Библию единственной книгой, написанной для человечества. Занятия алхимией или другое отклонение от библейского духа могло стоить жизни любому. Галилею грозил костер за его позицию по отношению к атомизму. Джордано Бруно был сожжен, потому что отстаивал магическое воображение. Ньютон же никогда не публиковал свои алхимические опыты, потому что знал, что одержавшее победу пуританство очищало мир от грехов с помощью жесточайшей «охоты на ведьм».
Протестанты и католики расходятся во взглядах на некоторые аспекты богослужения и на безбрачие священнослужителей, но, похоже, полностью сходятся в том, что развитие воображения – это грех. По правде говоря, в целом католики и лютеране более терпимы, чем кальвинисты, несмотря на то, что они также верят, что алхимией или магией занимаются по наущению дьявола. И поскольку место установления связи между демоном и человеком – воображение, то и враг номер один, с которым христианство должно бороться, – развитие человеческого воображения.
Строгие запреты лишили людей силы творческого воображения и заставили их мыслить по-другому, мыслить в рамках редукционистских подходов движения Реформации.
Под влиянием либерального образа мыслей, происходящего из протестантизма, многие исторические книги до сих пор утверждают, что Реформация – это освободительное движение, которое призывало освободить человека от гнета католической церкви. В учебниках пишут, что роль Лютера состояла в том, чтобы положить конец чрезмерному богатству Церкви, которая превратилась в могущественное государство, возглавляемое погрязшим в мирских делах прелатом. И тогда началась «либеральная реформа»: прелаты получили право на вступление в брак, поклонение образам и ритуалы были сведены к минимуму, запрещена торговля индульгенциями... Всё это ради сосредоточения на более внутреннем религиозном опыте.
В этом ошибочном объяснении перемешаны причины и следствия. Кроме того, оно не принимает во внимание «либеральный ветер», который пронесся по Церкви в эпоху Возрождения, он стал причиной разницы между новым мышлением прелатов и христианской моралью. Реформация – никоим образом не либеральное движение, скорее, наоборот, она радикально-консервативное движение в лоне Церкви. Его идеал – времена зарождения раннего христианства.
Святой Павел уже был вынужден дать разрешение на брак для прелатов, и Реформации пришлось принять это как необходимое зло. Несомненно, самое важное в образе Реформации – полный отказ от языческой культуры эпохи Возрождения, с возвращением Библии как единственного и единого культурного ориентира. Одной из важнейших целей Реформации – как и для изначальной еврейской религии – было искоренение идолопоклонства в лоне Церкви. Последствия были огромными, ведь Реформация, по сути, привела к полному запрету развития воображения, основы всей культуры Возрождения.
Католическая церковь проводит свою реформу, позже названную Контрреформацией. Однако речь идет, прежде всего, об устранении опасного либерализма эпохи Возрождения и уменьшении его влияния на католических прелатов. Реформация далека от реформ, она движется в том же направлении, что и Реформатские Церкви [13]. И Реформация, и Контрреформация продвигаются под знаком соблюдения строгих правил. На Тридентском соборе [14] во второй половине XVI века были приняты основные догматы Контрреформации. На этом соборе Церковь решает доверить созданную в XII веке инквизицию иезуитам, как лучшим представителям нового строгого порядка.
В XVII веке Реформация приносит свои плоды – появляются люди, которые по-другому думают, действуют, и даже одеваются по-новому. Это протестанты и католики, объединенные, несмотря на внешние различия церквей, правилами, которые сводятся к несущественным вопросам: исповедь, причастие, брак прелатов, различия во внутренней организации – всё это не имеет ничего общего с основными принципами христианства… Так отвечающая новым стандартам культура распространяется от Лондона до Виттенберга [15], от Амстердама до Севильи.
На самом деле, хотя тысячелетние традиции католической церкви остаются прежними, движется она в направлении протестантизма. Восток, со своей стороны, не отказываясь от проведенных реформ, объединяется в крупные структуры, которые все больше походят на устройство католической церкви. Объединение Реформации и Контрреформации произошло так, что никто и не заметил. Великие конфессии Запада, не желая того признавать, все вместе строят единое и уникальное здание – современную Западную Культуру. Их общий враг, языческая культура эпохи Возрождения, побежден, как и предсказывал Джордано Бруно:
«Как узники, привыкшие к мраку, освобожденные из глубины темной башни, выходят к свету, так многие, изощрившиеся в вульгарной философии, страшатся, восхищаются и приходят в замешательство, не будучи в силах переносить новое солнце моих ясных понятий. Недостаток происходит не от света, но от глаз: чем более прекрасным и ярким будет солнце само по себе, тем более ненавистным и особенно неприятным оно будет для глаз ночных сов. Трудное, редкое и необычное дело предпринял я, поскольку хочу их вывести из мрачной пропасти к открытому, спокойному и ясному виду звезд, которые мы видим рассеянными в таком прекрасном разнообразии по синему плащу неба». [16].
Жесткие запреты на использование воображения приводят к появлению точной науки и современных технологий, продуктов парадоксального противоречия: непрерывности в следовании духу Возрождения и одновременно разрыву с ним же. Преемственность в том, что от Возрождения остаются те же аналогии – микрокосм и макрокосм, те же пифагорейские идеи о гармонии мира; разрыв – Реформация и Контрреформация при помощи своих палачей неизбежно приводят к тому, что воображение используется все меньше и меньше, и постепенно исчезают дисциплины, где важны интуиция и воображение, которым пришлось стать «оккультными», потеряв при этом доверие ученых.
Так завоевали мы что-то или потеряли? В любом случае настали времена постмодернизма, и несправедливо и глупо продолжать отвергать знания и достижения людей эпохи Возрождения, у которых мы можем научиться шире мыслить, используя способности, скрытые из-за невежества Церкви и крайнего рационализма.
Библиография
Бруно Джордано «О Героическом энтузиазме»
Бруно Джордано «О бесконечности, вселенной и мирах»
Йейтс Ф. А. «Джордано Бруно и герметическая традиция»
Кулиану Й. П. «Эрос и магия в эпоху Возрождения»
Примечания
[1] Йейтс Ф. А. Джордано Бруно и герметическая традиция.
[2] Кулиану Й. П. Эрос и магия в эпоху Возрождения.
[3] Прикладная психосоциология – направление в социологии, рассматривающее психику человека как основной и решающий фактор общественного развития.
[4] Реконкиста, или Иберийские крестовые походы – длительный процесс отвоёвывания пиренейскими христианами – в основном испанцами и португальцами – земель на Пиренейском полуострове, занятых маврскими эмиратами.
[5] Манихейство, или манихеизм – синкретическое религиозное учение, возникшее в III веке в государстве Сасанидов (на территории современного Ирана). Названо по имени своего основателя – Мани. Учение Мани было составлено в основном из христианско-гностических представлений, опиравшихся на специфическое понимание Библии, однако со временем впитало большое количество заимствований из других религий – зороастризма и буддизма.
[6] Богомилы – название движения X-XV веков, которое появилось на Балканах (Болгария) и оказало влияние на французских катаров.
[7] Пётр Достопочтенный, Пётр из Монбуассье (лат. Petrus Venerabilis, фр. Pierre le Vénérable; ок. 1094 года – 25 декабря 1156 года) – католический святой, монах-бенедиктинец, девятый аббат Клюни.
[8] Термаксимус – это латинское (Mercurius ter Maximus) и греческое (Ἑρμῆς ὁ Τρισμέγιστος) обозначение его «Триждывеличайшего» статуса – «Гермес Триждывеличайший»
[9 ] Редукционизм (от лат. Reductio – возвращение, приведение обратно) – методологический принцип, согласно которому, сложные явления могут быть полностью объяснены с помощью законов, свойственных явлениям более простым.
[10] В эллинистическую астрологию, на которой основаны философские герметические сочинения, вошли египетские элементы: тридцать шесть деканов, то есть тридцать шесть богов, каждый из которых правит 1/36 зодиакального круга (десятью градусами). Египтяне, этот необычный народ, обожествляли время, и не только как абстракцию, но и вполне конкретно – у каждого момента дня и ночи был свой бог, которому в соответствующий момент нужно было поклоняться. Деканы, как их стали называть в эпоху эллинизма, первоначально были звездными богами времени у египтян; они стали частью халдейской астрологии и поставлены в соответствие зодиаку. У каждого из них был свой образ – в разных перечнях разные; и эти перечни могущественных образов вышли из архивов египетских храмов. У деканов были разные функции. В качестве «гороскопов», заведующих теми формами жизни, которые возникают в соответствующий период времени, они обладали четким астрологическим смыслом, и они были связаны с планетами, расположенными в соответствующей области, и со знаками зодиака – каждому знаку соответствовали три декана как три его «лица». Но никто не забывал, что они были еще и богами, могущественными египетскими богами, что придавало им особое таинственное значение (Ф.Йейтс «Джордано Бруно и герметическая традиция»).
[11] Кулиану Й. П. Эрос и магия в эпоху Возрождения.
[12] Реформация (от лат. Reformātio – исправление; превращение, преобразование; реформирование) – широкое религиозное и общественно-политическое движение в Западной и Центральной Европе XVI – начала XVII веков, направленное на начальном этапе на реформирование католической церкви, а на заключительном – на отделение от неё и образование новой христианской конфессии – протестантизма.
[13] Реформатские церкви (от лат. Reformo – «преобразовываю, исправляю») – группа возникших в результате Реформации XVI века кальвинистских церквей континентально-европейского происхождения, преимущественно французских, нидерландских и швейцарских.
[14] Тридентский собор – XIX Вселенский собор Католической церкви, открывшийся по инициативе папы Павла III 13 декабря 1545 года в Тренто (или Триденте, Tridentum). Был одним из важнейших соборов в истории Католической церкви. Считается отправной точкой Контрреформации.
[15] Лютерштадт-Виттенберг – окружной город в Германии, в федеральной земле Саксония-Анхальт, на реке Эльба. Расположен в 100 км от Берлина и в 70 км от Лейпцига. В XVI веке являлся крупным центром культурной, научной и политической жизни Германии, ареной начала Реформации и местом деятельности Мартина Лютера.
[16] Бруно Джордано. «О причине, начале и едином».
Перевела с испанского Оксана Иванова