Недавно снова прозвучало в разговоре «быть здесь и сейчас», и я задумался о смысле этой фразы. Обычно это связывают с осознанностью, т. е. человек в этом состоянии осознает происходящее. Однако возникает вопрос к слову «происходящее». Что происходит: я сижу на стуле, пишу, думаю, ощущаю тепло и т. п.? Конечно, происходит все это, но стоит ли все это уравнивать? Наверное, есть более важное, а есть вовсе не стоящее моего внимания в данный момент. Отбрасываю второстепенное и оставляю главное, что дает смысл этому моменту — осознанно выбранное чувство, мысль, идея, идеал. На них я сосредотачиваю свое внимание, и все силы души.

Однако, чем выше выбранная ценность, тем более она над местом и временем, над «здесь и сейчас». Когда я добираюсь до этих ценностей, я чувствую уверенность, из которой рождается внутренняя сила, сила сердца, то, что Платон, мне кажется, называл добродетелью мужества. И с этим мне уже гораздо легче сосредоточиться на конкретном деле «здесь и сейчас», не разбрасываться, не сомневаться, не пугаться, а браться и действовать. Моменты, когда происходило такое присутствие вечного в текущем, наверное, лучшие моменты моей жизни.

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s

Тем, кто хочет сделать что-то серьезное и важное для этого мира, нужны единомышленники. Проверено на себе — очень трудно одному, часто не хватает умения, сил, да и просто времени. Вместе легче преодолевать препятствия, две головы лучше, чем одна, а уж если много!..

Нас немного сейчас, но мы действуем и стараемся осуществить задуманное. Немало «наших» еще где-то в нашем маленьком городе — даже не сомневаюсь в этом. Но найти друг друга нам почему-то так трудно! Даже если встречаемся и чувствуем — вот он, друг! — иногда не можем друг друга понять. Встречаясь физически, мы не всегда можем встретиться... душой, что ли. Трудно снять привычную, «накатанную» уже одежду из эмоций и слов. Наверное, немного страшно: как воспримет меня, не испугается ли моих открытых движений души тот, кого хочу назвать своим другом.

Мы разные, настолько разные иногда, что без внутренней общности и стремления к чему-то, что намного выше и больше нас, мы оттолкнемся друг от друга, заискрим, расслоимся, как вода и масло, не сможем действовать вместе. Но единомышленниками люди как раз и называются из-за общности внутренней. И когда мы, внутренне стремясь к одному и тому же, искрим и отталкиваемся друг от друга из-за внешних проявлений, из-за того, что называем одни и те же вещи разными словами, из-за страха показать настоящих себя — так обидно! 

Я хочу, чтобы мы встретились, наконец!

0
0
0
s2sdefault

У кого-то святое — сходить 31 декабря в баню, у меня — не пропустить выставку Non/fiction в ЦДХ в конце ноября.

«Ты что, не можешь просто покупать книги в любое другое время»? — спросите вы. Могу.

НО, выставка — это, прежде всего, среда. Умных, интеллигентных, благородных людей. Атмосфера поиска, жажда знаний и красоты оформленной книги, изысканной иллюстрации, продуманного дизайна. Это особые люди. Как приходящие сюда, желающие купить книги, так и стоящие за прилавком, объясняющие, и зачастую сами издающие их. Для меня, это как летом приехать на море или прогуляться в сосновом лесу. Лечение, в каком-то смысле. Когда смотрю и вдохновляюсь теми героями, которые сражаются за выживание бумажной книги.

Прийти и не бежать. Это — главный мой лайфхак.

Мы всё успеем. Найдем, что нам нужно. И для себя сегодняшнего, и особенно что-то, что возможно еще полежит на наших книжных полках. Прийти, чтобы надышаться энергией мыслей. И тех, которые прошли испытание временем, и совсем новых, еще «младенцев», которые только-только начнут созревать и расти. И мы вместе с ними.

Знаете как? Если будем вслушиваться в диалоги покупателей и стоящих за прилавком продающих (как правило, это и есть сами издатели). Ведь там можно встретить самых необыкновенных людей. От гения Юрия Норштейна до ведущих экспертов книжных ярмарок Европы. Читайте, вслушивайтесь, наблюдайте. Это — самое ценное на выставке. Поймать идеи. Одни, проверенные временем — чтобы не забывать. Другие — чтобы впустить в себя новое.

0
0
0
s2sdefault

Когда речь заходила о творчестве, в моей голове рождались образы, связанные с рисованием, танцем, музыкой и пением, рукоделием. Ну, то есть, с искусством — мусическим или прикладным. Пока однажды... Прихожу домой с работы. Заглядываю в комнату и остолбеваю. Все горизонтальные поверхности: пол, диван, столик — равномерно покрыты какими-то детальками, шнурами, платами, инструментами так, что ступить некуда. Подавив поднявшуюся было волну праведного гнева (как это все убирать?!), нашла в себе силы мило поинтересоваться, а что, собственно, происходит.

Муж с горящими глазами начинает рассказывать, что он делает «умную» вытяжку, которая сама будет включаться при повышении влажности, при задымлении и т.д.

0
0
0
s2sdefault

Бывают минуты, когда очень хочется загадать желание. Такое, которое трудновыполнимо. Но верится, что возможно. В зале собралось, кажется, больше тысячи человек. Любимая группа приезжает раз в год! Тридцатилетние. Еще не уставшие от жизни, но уже далеко не дети. Еще не испытавшие «кризис среднего возраста», но уже достаточно зрелые. Неуемная энергия, поющая тысячеголосым хором вместе с BrainStorm:

«По безнадежному пути
По непонятным мне приметам,
Пусть повезёт тебе найти
То, что, сгорая, станет светом...
»

Тридцатилетние... Нашли ли они уже то, что «сгорая, станет светом»? Не у всех в жизни это получается, и сила, предназначенная творить великое, растрачивается на мелочи. Сегодня, глядя на лес поднятых в едином порыве рук, слушая тысячеголосый хор молодых сильных людей, я от всей души пожелала каждому из них найти «то, что, сгорая, станет светом». Для них самих и для тех, кто с ними рядом.

0
0
0
s2sdefault

Человечество вступило в глобальную эпоху, но большинство еще очень боится ощутить планету как дом. Коммуникация, экономика, культура уже давно стали мировыми, а мы стесняемся, думаем, что не сможем... Каждый третий объездил полсвета, наши дети смотрят Миядзаки, а японцы и китайцы готовы платить большие деньги за обучение игре на скрипке и русскому балету, но духа сказать, что мы — космополиты, люди мира,  хватает не у многих.

Новая жизнь уже не просто стоит на пороге. Она уже втекла в наши дома. По интернет-каналам просочилась в наши спальни. И даже под одеялом от нее уже не спрячешься. Пододеяльник белорусский, пуговицы китайские, одеяло из перуанской ламы. Это принципиально другая эпоха. Эпоха, когда локальное сливается с глобальным, вынуждая нас выйти из норы на свет.

0
0
0
s2sdefault

Задалась вопросом: почему я многое не успеваю? Ответ пришёл довольно неожиданный. Понятно, что есть очевидные вещи, например, слишком много запланировала или проспала. Но ещё дело в «залипании».

В дзен-буддизме это называется, если я не ошибаюсь, остановкой ума: ум вместо того, чтобы переходить с одной вещи на другую, с одного дела на другое, на каждом застревает. Это касается и эмоциональных состояний. Мне показалось, что одна из причин этого — слишком эмоциональное восприятие событий и дел.

Опять возвращаемся к стоическим идеям и советам: воспитание в себе внутреннего равновесия и спокойствия, меньше переживать там, где это не нужно, легче относиться к событиям, легче переходить от одного дела к другому. Иначе становишься похож на путника, идущего по зыбкому песку, завязая на каждом шагу.

0
0
0
s2sdefault

Слушал сегодня по радио загадочную историю о телепортации у муравьев атта и нашел сейчас соответствующую статью. Очень любопытно, советую почитать.

Матки атта — это гигантские женские особи, которые только едят и размножаются. Будучи ещё небольшого размера, они улетают из своего родного города, совокупляются, спускаются на землю, вкапываются в неё и основывают новый город. Когда матка произвела на свет плеяду рабочих муравьёв, те начинают ухаживать за ней, а она тем временем вырастает до чудовищных размеров и увеличивает производительность своего «конвейера» яиц. Для защиты матки рабочие муравьи сооружают бетонную камеру, настолько прочную, что разрушить её можно только при помощи тяжёлого лома. Камера полностью окружает матку, и только в самой нижней её части есть ряд небольших отверстий для входа и выхода подносчиков пищи, каналы для вывода экскрементов и прохода «акушерок», следящих за яйцами, а также жёлоб для яиц. Часто эти камеры достигают величины кокосового ореха, хотя они слегка сплюснуты и чуть удлинены, а толщина стенок может составлять три дюйма. Подходы к этим камерам в некоторых городах также бетонные.

0
0
0
s2sdefault

У каждого своя музыка для жизни. И у меня есть.

Моя «неразборчивость» идет со мной по жизни. В музыке — как и в фильмах — я не стараюсь найти что-то для себя, оно само находит меня. Бесполезно говорить мне о сочетании нот, о каких-то невероятных «ходах» и соло, об игре актеров, о задумках режиссеров... Ценно лишь то, что «зацепляет», и оно бывает очень странным, я не могу объяснить это никому.

Но есть еще музыка, которую люблю. Она создает перед внутренним взором моим картины, которые хочу видеть в жизни или когда-то видела, — и они навек со мной. Звучит музыка — и отступает беспокойство, невзгоды уменьшаются так, как если бы бинокль повернуть обратной стороной и смотреть на них так. Она, как во сне, делает так, что все родное, обнимающее душу, со мной. До слез или неудержимого смеха счастья. Эта нить, протянутая между моим сердцем и моей мечтой, передает мне ее звон и трепет.

Meu Fado Meu однажды спасла меня. Я люблю ее с тех пор. Песня говорит мне: не плачь, все будет хорошо!

0
0
0
s2sdefault

Москва, станция метро «Площадь Революции». За те две минуты, что я жду поезда возле скульптуры пограничника с собакой — кто её не знает! — человек шесть потерли бронзовый нос. Хрупкой старушке в платке пришлось приподняться на цыпочки, чтобы дотянуться. Девочка-студентка на ходу привычным движением мазнула по блестящей морде. Средних лет мужчина в хорошем пальто, чуть оглянувшись — не сочтут ли дураком? — дотронулся как бы невзначай до холодного металла...

Такую картину я наблюдаю уже лет сорок, с самого детства. В советское время это был своеобразный протест против вымученного официоза. Ну а теперь-то? Предрассудок? Наверное. А может быть, неосознанная тяга к чему-то чудесному, детская вера в то, что в жизни есть нечто помимо понятного, привычного, обыденного? Или надежда на то, что существует какой-то Смысл, Закон кроме смысла зарабатывания денег и закона выживания? И смешной ритуал потирания носа становится для человека порталом в большую, настоящую Жизнь, где всё имеет свое предназначение, и он сам в том числе...

Тут подошёл мой поезд, но в вагоне я продолжала думать про собаку. Вернее, собак — их на станции четыре, симметрично. И носы натерты до блеска у всех.

Я вдруг спохватилась, что сама давно собачий нос не тру. Почему? Наверное, потому, что у меня появились свои маленькие ритуалы, соединяющие меня с чем-то более значительным и более мудрым, чем я.

0
0
0
s2sdefault