В этом году сбылась одна моя давняя мечта — я побывала в Коктебеле в доме-музее Максимилиана Волошина — поэта и художника Серебряного века, большую часть жизни прожившего в доме на берегу Чёрного моря.

Коктебель. Стою перед его домом, а дом словно парит в воздухе: ажурный белый корабль… А вот и хозяин, он встречает вас прямо на набережной. Заходишь во двор и навстречу снова идёт Максимилиан — такой, каким его увидела в мае 1911 года Марина Цветаева: «…после целого дня певучей арбы по дебрям восточного Крыма я впервые ступила на Коктебельскую землю, перед самым Максиным домом, из которого уже огромными прыжками, по белой внешней лестнице нёсся мне навстречу — совершенно новый, неузнаваемый Макс. Макс легенды…, Макс в кавычках «хитона», то есть попросту длинной полотняной рубашки, Макс сандалий… Макс полынного веночка и цветной подпояски, Макс широченной улыбки гостеприимства, Макс — Коктебеля».

С медленным, но необратимым приближением холодов, дождливых дней и сезонных простуд, невольно оглядываешься назад на время, когда было боязно выходить из дома в полдень, ведь за стенами твоей оснащенной спасительным кондиционером крепости ждали жара, раскалённый асфальт и град пота. Оглядываешься — и невольно ностальгируешь. Ведь частенько ушедшее прошлое привлекает нас своей невозвратностью.

0
0
0
s2sdefault

Несколько дней назад я вернулась из Крыма. Очень люблю его с детства: горные тропы, причудливые скалы, руины древних городов, пещеры и водопады, закаты в море, ароматы трав — сколько себя помню, всё это всегда меня очаровывало, казалось таинственным и каким-то многомерным что ли. Однако к этим воспоминаниям каждый раз примешивалось чувство боли от  постоянной неустроенности: то что-то у нас украли во время ночевки в горах, то мусор в заповедных местах, то отсутствие удобств на пляже. И вот после перерыва в девять лет я снова там.

0
0
0
s2sdefault

Я честно думала, что с окончанием школы этот вопрос пропадёт в связи со своей ненадобностью. Но заметила интересную закономерность: даже когда ты работаешь весь год, и первого сентября для тебя нет ощущения конца света, вход в осень ощущается по-иному. Интуитивно начинаешь готовиться к новому этапу, знаешь, что что-то поменяется.

Даже сейчас, когда я мысленно представила сентябрь, моим первым порывом было обновить список книг для прочтения, открыть все сохранённые на ноутбуке вкладки с курсами, в срочном порядке слушать исторические подкасты.

0
0
0
s2sdefault

По совету друзей посмотрел первый сезон сериала «О дивный новый мир», созданный, как указано в титрах самого фильма, на основе романа Олдоса Хаксли. Фильм интересный, есть о чем подумать, но пока только одно размышление.

Авторы фильма, как я понял, разделяют две вещи: интеллект, который построил этот «дивный» счастливый (к этому слову есть большой вопрос) мир, четко упорядоченный и рациональный — с одной стороны, и чувства человека — с другой. Интеллект упорядочен, объективен, предсказуем. Чувства — нечто непредсказуемое, неожиданное, субъективное. Именно чувства создатели фильма делают главным свойством человека, противопоставляя их искусственному интеллекту Индры. Понятно, машина не может чувствовать — это свойство только человека.

Перед человеком только две альтернативы: либо иррациональные человеческие чувства, либо рациональный бездушный интеллект, это и создает, как я понимаю, главный конфликт. Однако создатели фильма исключают (по крайней мере в первом сезоне) возможность альтернативы третьей — помимо чувств и интеллекта, я думаю, человек обладает разумом, чем-то более глубоким и глобальным, чем интеллект. Мне кажется, это очень знаковый факт. Кстати, в самом романе намеки на это есть, а в предисловии к изданию 1946 года (первое — 1932 год), Хаксли пишет, что дал бы героям этот третий шанс…

0
0
0
s2sdefault

Читаю книгу Сергея Снегова «Люди как боги» — длиннющую увлекательную абсолютно ненаучную фантастику. Третий раз. Слава моей феноменальной памяти — могу читать книги и смотреть фильмы несколько раз, иногда ни одного знакомого кадра, до того прекрасно все забывается. Как говорится, каждый день как сотворение мира.

Ну, так вот. Читаю с начала, где все молоды, веселы и полны сил и безумства. Но припоминаю уже, кто выживет, а кто погибнет. А пока... они все живы, строят планы и совсем не знают, что их ждет. Идут годы. Жизнь космическая нелегка, особенно жизнь филантропов. Герои один за другим покидают мир живых. Только что погиб один из моих самых любимых...

0
0
0
s2sdefault

Недавно в беседе с одним хорошим человеком я искала пример, наглядно показывающий, что означает понятие «внутренний двигатель».

И вдруг почему-то вспомнились давнишние занятия в автошколе и теоретический курс по устройству автомобиля, в частности двигателя (речь идет о карбюраторном моторе). Тогда меня поразило, что движение такого сложного инженерного механизма, как автомобиль со всеми его возможностями, зависит от... от одной маленькой искры! Есть искра — есть движение, нет искры — машина стоит, будь она хоть спортивный болид, роскошный лимузин или скромная «Ока».

0
0
0
s2sdefault

Наверное, у каждого в детстве было такое особое место, где ты вроде и один, но при этом не в одиночестве. И не обязательно оно было укромным или каким то секретным. Для меня это были качели во дворе моего дома. Их сделал мой папа самые простые: верёвка, перекинутая через перекладины и доска. Когда мне было грустно не понятно по какой причине, или я на что-то обижалась, а может быть просто была переполнена чувствами, я шла и качалась на качелях. Ритмичное покачивание, тихий скрип верёвки о дерево и такое невероятное глубокое и всегда разное небо надо мной. Через некоторое время уходили все тревожные мысли и неприятные эмоции, тело становилось почти невесомым и казалось, что я сейчас улечу в это небо; я была здесь и сейчас, ни о чём не думала, а просто жила этим мгновением.

Сейчас, вспоминая те моменты, я думаю, что я встречалась со своей душой, от этого мне было по-настоящему хорошо, светло, и я была счастлива. Я выросла, уехала учиться в город и редко бывала дома. За суетой я забыла о том чудесном чувстве. Те качели давно уже сломались, от них остались одни воспоминания. Но в этом году, весной, когда я приехала домой погостить, папа снова сделал во дворе дома качели, теперь уже для своих внуков. Я не удержалась и тоже села на них покачаться, и тут ко мне пришло это воспоминание. И теперь, когда я вижу, как мои племянники качаются на качелях, я очень надеюсь, что они тоже смогут когда-нибудь поговорить со своей душой.

0
0
0
s2sdefault

Жила на Земле одна писательница. Ее звали Оксана Иваненко. Была она ученицей Антона Семеновича Макаренко. И очень любила детей.

Был у нее чудесный дар — писать необыкновенные волшебные сказки. Прочитаешь такую сказку, подумаешь, походишь, помолчишь и вдруг поймешь, что что-то внутри тебя изменилось. Проснулось что-то чистое, доброе, светлое... И ты уже никогда не станешь прежним.

Такая сила была у этих сказок.

Откуда она брала идеи для своих сказок? Наверное, у Неба, хоть и жила в советскую эпоху, когда люди не верили в Бога и в бессмертную душу. Правда, родилась и выросла Оксана Иваненко в дореволюционное время и получила классическое образование.

0
0
0
s2sdefault

Порывы сильного до земли ветра сгибали деревья, наклоняя ветви то вправо, то влево. Птицы прятались в свои укрытия, гремел гром, и молнии рассекали майское небо. По всему городу пронесся сильный и быстрый ураган.

Вечером, когда все стихло, я отважилась выйти на улицу. Поваленные ветром деревья перекрывали проезжую часть улиц, часть их была вырвана с корнем, это устрашало. Когда я добралась до парка, то увидела непривычную картину — аккуратные дорожки были засыпаны обломанными ветками, повсюду видны были следы прошедшей бури. Природа постепенно приходила в себя и как будто восстанавливала дыхание после этого шторма.

0
0
0
s2sdefault