Борис Стругацкий, один из братьев знаменитого тандема писателей-фантастов Стругацких, немалое место в своих произведениях уделявших вопросам утопического мира, в одном из своих интервью сказал: «Вы думаете, что мы полетели в космос для того, чтобы найти иные формы жизни? Нет, мы полетели в космос для того, чтобы понять, кто мы такие!»

 

 

Карта Утопии Томаса Мора

«Хочешь быть счастливым, будь им»,— доводилось ли вам слышать такую расхожую фразу? Коучи обычно любят говорить так. Но это выражение звучит вполне и в духе философа тоже. Постараюсь аргументировать эту рекомендацию с философской точки зрения и, по сути, объяснить, как возможно сделать столь важный выбор в жизни.

Я уверена, что счастье ближе к нам, чем может показаться поначалу большинству людей.

Ну что, попробуем еще раз забросить невод в мутное море пандемии и посмотреть, что он принесет. Кто только ни пытался уже это сделать, и к каким только выводам ни приходил в результате — от строго научных до сурово конспирологических. Но понять-то все равно хочется! Ведь каждый мало-мальски мыслящий человек видит, что все это не случайно и для чего-то нужно.

Помните диалог прокуратора и Иешуа о Марке Крысобое, которого Иешуа назвал добрым человеком? Необычная мысль эта поразила прокуратора, настолько не соответствовало это понятной ему реальности. Меня эта мысль тоже удивила, и с первого, давнего прочтения «Мастера и Маргариты» время от времени всплывает и заставляет задуматься.

Вот и сейчас связалась она с одной из идей Платона из диалога «Государства»:

Время, в которое мы живем, неожиданно поставило всех нас перед вопросом о том, что такое «быть наедине с собой», как подружиться, наладить контакт с самим собой?

Сегодня утром, посмотрев на свой книжный шкаф, я остановил взгляд на двух книгах, которые стояли рядом, и в которых я не раз находил ответы на самые заковыристые вопросы жизни. Луций Анней Сенека «Нравственные письма к Луцилию» и «Винни Пух и все-все-все» Алана Милна.

Многие философы считали, что подлинное счастье состоит в постижении мудрости. Само слово «философия» — «любовь к мудрости» — тому подтверждение. Чем ближе человек к ней, тем больше он знает самого себя, других людей и законы, которые управляют миром. И, следовательно, понимает свое место в этом мире, и то, что следует делать.

Меня удивило, какой недостаток стоики, одна из античных философских школ, считали самым страшным, делающим нас несчастными. Они дали ему такое имя — amathia. Или дословно «не-обучение». Современный философ-стоик Массимо Пильюччи в своей книге «Как быть стоиком», возможно с иронией, перевел это как антизнаниеантимудрость.

Слух для звука, глаз для света, даже с чувством прекрасного яснее — для гармонии и пропорций, а что я чувствую чувством юмора? А что-то ведь чувствую, когда смеюсь в ответ на шутку. Один очень мудрый человек сказал, что человека от животного отличают два качества: чувство священного и чувство юмора. Возможно, в этой двойственности вся трагикомедия человеческой жизни, разорванной между чем-то священным, вечным, великим, даже величественным, реальным, важным, и мелким, иллюзорным, преходящим, профанным. Одно — трагическое, другое — комическое. Исследователи гелотологи (есть такая смешная наука) говорят, о чувстве юмора, как чувстве комического — ощущении несоотвествия, парадокса. Комическое — то, над чем я поднялся, потерявшее (или не обретшее) для меня важность и силу, то, к чему я равнодушен; смехом я отделяю себя от того, над чем смеюсь. По сути, в чувстве юмора — великая сила освобождения от того, что давит и тревожит меня. Смеясь, я расстаюсь со своими недостатками, страхами, преодолеваю опасности и трудности. Хороший пример — «черный» юмор — я смеюсь над смертью и она теряет (хотя бы на минуту) свою пугающую стать. Сегодня тысячи мемов о коронакризисе, карантикулах и т.п. — способ не сойти с ума и не быть раздавленным происходящим.

Тревога — это волнение, которое возникает в результате повторяющихся мыслей о событии, которое может произойти. Другими словами, это проявление неуправляемого ума. А последствия его — усталость, растерянность и неспособность полноценно проживать каждое мгновение.

Волноваться и тревожиться не хочет никто. Но почему-то нам часто кажется, что отсутствие беспокойства свидетельствует о нашем безразличии. Или что таким образом мы отрицаем неудачи, которые могут постигнуть нас в будущем.

В первый день марта я вместе с моими старыми друзьями пошла в гости к новым — ребятам из ассоциации молодых инвалидов «Аппарель». Вместе делали творческий музыкальный вечер — проводили занятия по музыке, пели песни и много говорили. Ребята предложили тем, кто «с глазами», попробовать почувствовать их мир — тех, кто волею судьбы «живет в темноте».

Выключили свет. Устроили полную тьму. И в этой тьме слушали звуки дождя и моря, пение птиц в лесу.

Недавно на лекции обсуждали тему этики и ее связи со счастьем в нашей жизни. Понятно, мнения на этот счет были самые разные, и во многом по причине разного понимания самой природы этики. Можно видеть ее, как результат интеллектуальной деятельности каких-либо мыслителей или так называемого «общественного договора». Тогда этика — нечто неестественное по отношению к природе самого человека, и человеку приходится просто подчинять себя какой-то «интеллектуальной конструкции», усвоенной, навязанной и т. п. в процессе воспитания. Но что-то внутри мне говорит, что, возможно, дело обстоит иначе.