Почему так трудно быть? Нет, правда, почему на такой, казалось бы, простой вопрос «Кто ты?» ты не можешь ответить легко, свободно и уверенно? И начинаешь думать, сомневаться, находить версии и тут же их отвергать. Гораздо проще сказать, кем ты был или кем ты хотел бы быть. Но вот кто ты сейчас, кто ты на самом деле — тут сразу становится как-то нелегко. Почему?

Вопрос, как вы понимаете, непростой. И у меня, разумеется, нет на него какого-то универсального и «правильного» ответа, но вот поразмышлять на это тему вместе с вами хочется.

Входит Мефистофель, — этими словами в пьесе «Фауст» прерываются самые возвышенные размышления Фауста, и начинает звучать совсем иная нота — скепсиса и цинизма — его спутника, друга и врага Мефистофеля (Воланда, как сам он представляется во время Вальпургиевой ночи). На нашем книжном клубе уже четвертый месяц, каждую неделю, сцена за сценой мы вникаем в суть их занимательнейших диалогов, пытаясь понять смысл, который вложил в трагедию два века назад Гете, и, самое важное, пытаясь понять самих себя — читающих ее сегодня.

С весны этого года очень много говорили и говорят о том, что мир изменился, что мир «постковидный» будет совсем иным, чем тот, в котором мы жили всего год назад. И, наверное, это правда, но, думаю, не вся. Как таковые, пандемия, локальные конфликты и войны, и т.д. меняют карту мира или формы занятости и обучения, но можно ли сказать, что они меняют мир, если мир — это прежде всего, мир людей, ведь мир без людей, без нас самих не был бы нам интересен. Поэтому, говоря об изменении мира, чаще всего мы имеем в виду, что изменились люди, мы сами, наше мироощущение и отношение ко многим вещам.

Когда мы смотрим на кого-то или что-то, что мы видим? О чем нам это говорит? Часто только поверхность предметов, существ, можно сказать, «скорлупу». Но ведь нам дан великий дар — увидеть красоту, скрывающуюся за этой скорлупой! И это способность, которую можно в себе развивать.

Однажды моя знакомая рассказала незатейливую историю. Проходя по набережной озера недалеко от нашего помещения Философской школы «Новый Акрополь», она увидела черного кота.

Моя знакомая села рядом и стала разговаривать с ним. Кажется, он ее понял и… вдруг подошел и уперся лбом в ее лоб! Такого доверия и жеста дружбы никто не ожидал! Моя знакомая говорит, что в этот момент ощутила особое состояние, она назвала его ЛЮБОВЬ КО ВСЕМУ МИРУ. В лучах сонного ноябрьского солнца он выглядел как нечто необыкновенное, настоящее чудо. Нахохлившийся, с поблескивающей шерстью, сам в себе, смотрящий свысока на все происходящее вокруг, кот не реагировал ни на кого. Рядом пробегали дети с собакой — ну как же пройти мимо?! Они пытались дотянуться до него, погладить, познакомить со своей собакой, в конце концов, взять на руки. Такой фамильярности кот допустить не мог — он величаво отошел в сторону. Проходили мимо влюбленные и тоже не могли остаться равнодушными — так манил всех этот шерстяной шар! Но и от них кот отошел.

Хорошо, наверное, быть собой, да только кто этот «собой», которым хорошо было бы быть? И кем я могу быть, кроме как самим собой? Этот вопрос возвращается ко мне снова и снова и требует переосмысления: во мне так много различных стремлений, желаний, чувств, страхов, мыслей, идей — какой из них я? Иногда я спокоен и уверен. Иногда полон энтузиазма и вдохновения. Иногда раздерган, чего-то боюсь, тревожен, обуреваем какими-то страстями или захвачен эмоциями. Все это я, кто же еще. Но просто принимать это как факт, я думаю, бесперспективно, так как ведет к стагнации, а отсутствие движения и перемен меня не устраивает.

В очередной раз перечитывая «Дон Кихота», обратил внимание на перевод названия романа: «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». Подумал, а почему, собственно, «хитроумный», ведь по своему характеру в романе он скорее весьма простодушный, даже наивный и прямой. В оригинале название звучит так: «El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha». Испанское «ingenioso» можно перевести как «остроумный, изобретательный, одаренный, талантливый, гениальный», а корень слова идет от латинского genius — «божество-хранитель». И по смыслу это слово оказывается тесно связанным со смыслом слова «идальго».

Наверняка каждый из нас сталкивался с таким необъяснимым явлением как дежавю, когда что-то видимое нами впервые кажется нам очень знакомым и родным, и мы не можем вспомнить, где же мы видели это? Или, встретив впервые какого-то человека, мы испытываем необъяснимую симпатию к нему или, наоборот, антипатию? Или в опасной ситуации мы принимаем интуитивное решение, которое мог принять только очень опытный человек? Знакомо? Или кого-то вводят в состояние гипноза и он, впервые сев за фортепиано, начинает играть как заправский виртуоз, или рисовать картины как Ван Гог. Или нам до фанатизма нравится, например, культура древней Японии, или Руси, или Индии...

Ехала на встречу в растрёпанных чувствах. На этой неделе как-то всё разом не задалось: новый бухгалтерский отчёт, который вот уже несколько дней пыталась отправить, столько времени потратила, а сервис всё никак не принимал его; пе­реводы, которые уже долго меня ждут; анонс лекции, на котором всё никак не полу­чалось сосредоточиться, хотя очень переживаю за то, чтобы анонсы выкладывались вовремя; с любимым несколько дней непривычно натянутые отношения. Вишенкой на торте стал звонок папы, который попросил не приезжать в гости из-за мер предосторожности… В общем, «весело» — как и у многих из нас.

Готовился к лекции по Дон Кихоту и обнаружил интересную деталь. Сервантес как будто намеренно сопоставляет отношение к книгам (в основном это рыцарский романы) Дон Кихота и его друга — священника, который все эти романы также читал и даже по-своему ценил. Однако Алонсо Кихано благодаря этим романам стал светочем и зерцалом странствующего рыцарства, а со здравомыслящим его другом ничего не произошло. Читали они одно и то же, а эффект — очень разный. Почему?

Можно спросить: о чем говорят эти романы? Но, наверное, следует вопрос поставить иначе — что я вижу в этих романах: реальность жизни, непосредственно касающуюся меня или, пусть даже не выдумки, но нечто ко мне не имеющее никакого отношения? Думаю, это хороший вопрос для познания себя — что и почему меня трогает в книгах или фильмах. Священник наслаждается изяществом слога и красотой описания вымышленных героев, будущий Дон Кихот переживает и вдохновляется величием самих героев и их подвигов. Они живут в разных реальностях. Почему?

Готовил практикум «Кто такой я: искусство быть собой» и размышлял, а что значит для меня вообще «быть». На основании чего я считаю себя существующим? Декарт в свое время говорил: «мыслю, следовательно, существую», имея в виду, что очевидное существование этой мысли говорит о существовании и того, кто ее мыслит, т.е. меня самого. Но я не только редко сомневаюсь в своем существовании, как правило, я об этом вообще не задумываюсь. Возможно, зря, ведь этот вопрос очень тесно связан со способностью быть самим собой.