Всю мою жизнь мне было абсолютно все равно, сколько мне лет. По ощущениям — примерно одинаково в любом возрасте. Но при этом я ясно чувствовал, что иногда начинаю стареть, а иногда — молодеть. И это никак не было связано с официальным, физическим возрастом. Наблюдения за самим собой навели меня на мысль, что молодость и старость — понятия условные и не связанные с датой рождения в паспорте.

Но все-таки стало интересно, почему иногда ощущаешь себя молодым, энергичным, полным сил и здоровья, пышущим энергией, излучающим оптимизм, переполненным планами, на которые ни в одной вселенной никогда не хватит времени. А иногда чувствуешь внутреннюю усталость, апатию, нежелание поднять руку, чтобы что-то сделать, дурное настроение, на все задачи смотришь пессимистично и с прищуром, а любую идею тебе инстинктивно хочется отложить «на потом».

0
0
0
s2sdefault
vk button
powered by social2s

Готовился и читал снова лекцию о Толкине; родились ещё несколько мыслей.

Есть ощущение, что Толкин скрыто противопоставляет два пути: с одной стороны — поиска знания и «постижение тайн», а с другой — путь простоты и сердца. О первом он говорит на примерах Горлума, стремившегося к познанию «подгорных тайн», и гномов Мории, разбудивших в своих неумеренно глубоких «изысканиях» древний ужас — Барлога. А второй путь — путь Хранителей, особенно, хоббитов. И, возможно, именно этот путь ведёт в будущее.

0
0
0
s2sdefault

Принцип Парето широко известен: «20% усилий дают 80% результата, а остальные 80 % усилий — лишь 20 % результата». Похоже, у него есть важное продолжение: «а последние 5% вообще потребуют от тебя сверхусилий».

С вами никогда такого не случалось: делаешь-делаешь что-то, все идет вроде своим чередом, но вот в конце обязательно обнаруживается нечто, что встанет поперек и потребует для завершения дела прилично напрячься?

0
0
0
s2sdefault

«Нет ничего более постоянного, чем перемены», — сказал как-то умный человек Карл Людвиг Берне. Поспорить с этим трудно. Мир меняется постоянно, и с каждым годом все быстрее. Рождаются и опровергаются научные открытия, слова и выражения приобретают другой смысл… Я люблю наш изменчивый мир: в нем жить не скучно, хотя иногда страшновато — как изменится, к чему приведет. Но иногда хочется чего-то стабильного как скала. Чтобы припадать к нему всякий раз, когда море перемен становится слишком бурным.

0
0
0
s2sdefault

Наверное, есть что-то странное в том, что я считаю себя некомпетентным в какой-либо области науки, и понимаю необходимость обучения у опытного и авторитетного специалиста, однако, в области философии, в вопросах связанных с духовной жизнью, считаю учителя лишним, а свои представления достаточными, чтобы сформулировать мнение по любому подобному вопросу. Но ведь эти вопросы ничуть не проще, чем в любой другой науке, а, возможно, сложнее, так как касаются вещей совсем не очевидных (часто, в прямом смысле этого слова). Учитель — тот, кто видит дальше, понимает глубже, чувствует тоньше, и потому я могу научиться этому у него, тем более, речь идет вовсе не об абстрактных концепциях, а о практических навыках, образе жизни и действия. И поэтому я его ищу.

0
0
0
s2sdefault

Тема добра и зла вечна. Вечна в своей непознаваемости, ведь никому по сей день не удалось дать точного определения этим понятиям и соотношению между ними. Наиболее общеупотребительным можно назвать философский подход, представляющий зло отсутствием добра. То есть добро имеет источник (как свет), а зло — это просто отсутствие добра (как тьма). Но существует еще масса других определений.

Такие глобальные вопросы, как соотношение между добром и злом, сложно сразу вместить в своем сознании, поэтому мне показалось любопытным рассмотреть один из аспектов соотношения добра и зла. А именно — их проявление в человеке. Если еще конкретнее, то вопрос будет заключаться в том, всегда ли сотворение добра человеком является усилием для него? Если еще проще, то суть вопроса такова: можно ли просто быть добрым или быть добрым всегда означает внутреннее усилие, которое предпринимает человек?

0
0
0
s2sdefault

Существует точка зрения, что быть учителем, вести других людей может только тот человек, который сам достиг уже достаточных духовных высот. Что только освободившийся может освободить других. Из этого часто делается вывод, что нужно вначале долго и упорно заниматься самосовершенствованием, достичь просветления, и лишь потом задуматься об окружающих.

Мне показалось интересным поразмышлять на эту тему.

На первый взгляд, позиция очень ясная и убедительная. Когда, например, вы садитесь в самолет, при демонстрации спасательного оборудования стюардесса говорит вам примерно то же самое. Что при разгерметизации салона вам нужно сначала обеспечить кислородной маской себя, а уже потом — своего ребенка. Сначала ум бунтует: как же так? Ребенок же важнее! Но потом успокаивается и соглашается: правила вполне разумны, ведь без маски вы просто задохнетесь, запаникуете и ни себя не спасете, ни ребенка. Поэтому сначала спасаешься сам, а потом спасаешь ребенка. Вроде все очевидно.

0
0
0
s2sdefault

Есть мысль на тему жертвоприношения по следам изучения книги-эпоса цивилизации Майя «Пополь Вух». Мне кажется, тема эта вовсе не устарела, и всё так же актуальна, но просто перешла для нас в область бессознательного.

Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что человеческий мир наш существует как мир, как целое, только благодаря жертве. Если каждый думает только о себе самом, только о своих потребностях и интересах, мы — совокупность отдельных атомов (даже при наличии «взаимовыгодного сотрудничества»). Чтобы мир, общество было целым, нужно, чтобы кто-то думал о нем, как о целом, и не только думал, но и делал что-то ради этого целого, будь то семья, организация, государство или человечество. Понятно, в первую очередь это предназначение правителей (не в силу «должности», а силу глубины и широты сознания и любви, да, именно любви к этому целому). Поэтому, возможно, именно правители и жрецы жертвовали свою кровь в ежедневных обрядах у Майя.

Говоря просто, мы всё ещё существуем, как целое, только в силу того, что каждый отдаёт ради этого целого. Кто-то больше, кто-то меньше, но отдаёт. Наверное, в этом великий, я бы сказал, мистический, смысл добровольчества. Понятно, речь идёт не о крови; единственное, что я могу пожертвовать — моё время, усилия разума и души.

0
0
0
s2sdefault

Есть легенда, что Иммануил Кант опроверг пять доказательств существования Бога, но затем создал свое, шестое. Это легенда. На самом деле он опроверг всего три доказательства. Да и не опровергал специально, просто так получилось. Для него было крайне важным найти точки соприкосновения веры и науки, религии и философии. Для Канта Бог необходим, без него нет объяснения человеческой нравственности. Не знаю, можно ли это считать «доказательством» бытия Бога, но звучит красиво:

Всем людям свойственно нравственное чувство, категорический императив. Поскольку это чувство не всегда побуждает человека к поступкам, приносящим ему земную пользу, следовательно, должно существовать некоторое основание, некоторая мотивация нравственного поведения, лежащие вне этого мира. Всё это с необходимостью требует существования бессмертия, высшего суда и Бога.

0
0
0
s2sdefault

Любопытно: существуют некоторые философские положения, которые в принципе невозможно понять, не проверив на практике. Например, Махаяна в буддизме предписывает своим последователям помогать всем живым существам. И при этом тут же утверждается, что реально помочь может лишь тот, кто уже пробужден, то есть уже достиг состояния Будды.

Так как же быть? Пока я не пробужден, реальной пользы от меня, похоже, нет. Помогать бессмысленно. Но если не помогать — не дойдешь до пробуждения. На первый взгляд может показаться, что это замкнутый круг.

Размышляя об этом противоречии, я вспомнил, как давным-давно учился кататься на горных лыжах. Выглядело это очень комично. В непривычных горнолыжных ботинках, заставляющих ноги сразу быть согнутыми в коленях, я пристегивал лыжи, пытался ехать и сразу падал. Лыжи отстегивались и уезжали вниз. Я их находил, собирал, опять поднимался на склон, снова пристегивал, ехал и опять падал. Это повторялось много раз...

0
0
0
s2sdefault